— …вкусненького, чтобы тебя накормить, — договорила Наталья Сергеевна, путаясь в словах.
До дома они добрались, не размыкая объятий. Шли медленно, будто обе боялись: стоит отпустить друг друга — и судьба снова разведёт их в разные стороны.
Уже после обеда, когда на столе стоял чайник, а в чашках остывал крепкий чай, Марина наконец решилась спросить:
— Мам, а что происходит с Артёмом?
Наталья Сергеевна тяжело вздохнула.
— Ох, доченька… Даже не знаю, как тебе сказать. После похорон твоего отца он словно другим человеком стал. До того хоть иногда приезжал, спрашивал, как здоровье, а потом и вовсе исчез. Я сама его матери звонила, думала, может, она что-то объяснит. А она только плакала да прощения просила. Ничего толком не сказала. Так я и не поняла, что у них там случилось.
На другой день Марина отправилась в парикмахерскую. Она сменила цвет волос, подстриглась, привела себя в порядок. Ей казалось невозможным появиться перед мужем растрёпанной и измученной, какой она вернулась домой.
Но дом, где они с Артёмом когда-то жили, встретил её чужими лицами. В просторном особняке хозяйничали незнакомые люди. Оказалось, здание продали ещё год назад, и новые владельцы не имели ни малейшего представления, куда делись прежние хозяева.
Тогда Марина поехала к офису туристической фирмы. Однако вместо знакомой вывески на фасаде красовалось название банка. Внутри никто ничего не знал: ни о фирме, ни об Артёме, ни о прежних сотрудниках.
Оставался последний вариант — зайти к свекрови. Наталья Сергеевна предупреждала, что та будто бы стала сама не своя, но Марине всё равно нужно было услышать хоть что-нибудь.
У пятиэтажного дома она заметила пожилую женщину на лавочке у подъезда. Та сидела рядом с соседкой и согласно кивала, поддакивая:
— Верно, Семёновна, верно… Молодые теперь совсем другие пошли, не то что раньше.
Марина остановилась перед ней.
— Здравствуйте, мама, — тихо сказала она. — Я вернулась. Скажите, где Артём?
Женщина подняла глаза, всмотрелась в неё и побледнела так, будто увидела покойницу. В следующую секунду она всплеснула руками и запричитала:
— Ой, невестушка моя… Как же мне теперь на тебя смотреть? Какого же изверга я на свет вырастила!
Соседка быстро оценила ситуацию, поднялась и потянула Людмилу Павловну за рукав.
— Пойдём-ка домой, Павловна. Чаю нальём, посидим спокойно.
Она взглядом показала Марине, чтобы та помогла поднять старушку. Втроём они поднялись в квартиру. Соседка сразу прошла на кухню, включила чайник, а потом вернулась к Людмиле Павловне, которая всё ещё охала, утирала глаза и бормотала бессвязные слова.
— Ну всё, хватит убиваться, — мягко уговаривала её соседка. — Видишь же, Марина жива. Значит, уже не всё так плохо.
Людмила Павловна послушно закивала и опустилась на стул. Соседка отвела Марину чуть в сторону и заговорила почти шёпотом:
— Совсем она разум потеряла из-за сына. А уж что твой бывший муж натворил — словами не передать.
— Бывший? — Марина не сразу поняла смысл услышанного.
— Так ты и этого не знала? — удивилась женщина. — После похорон твоего отца он почти сразу заявил матери: мол, разводится и будет жить с другой. Людмила Павловна его ругала, плакала, просила одуматься. Она ведь к тебе по-настоящему привязалась, как к родной дочери. А он ей пригрозил: не примешь мою новую женщину — значит, больше я тебе не сын. Вот до чего дошло.
Марина стояла, словно её ударили. Получалось, что у неё не осталось ничего: ни мужа, ни дома, ни фирмы, которую когда-то помог создать отец.
— А вы не знаете, что стало с нашей компанией? — спросила она, с трудом сохраняя спокойствие.
Соседка только развела руками. Ни о фирме, ни о деньгах, ни о судьбе Артёма она ничего сказать не могла.
Марина ещё немного посидела у свекрови, пообещала навещать её и вскоре уехала в городской центр занятости. Нужно было срочно найти работу. Она не могла позволить себе жить за счёт матери, которая и так едва держалась.
Служащая за стеклянной перегородкой равнодушно пролистала бумаги.
— Ваша специальность?
— Переводчик-синхронист, — ответила Марина. — Кроме того, у меня есть опыт в туристическом бизнесе.
Женщина без особого сочувствия пожала плечами.
— Таких вакансий сейчас нет.
После этого Марина решила искать сама. Она обходила гостиницы, учебные заведения, туристические агентства, оставляла данные, разговаривала с администраторами. Но стоило кому-то узнать, что за её плечами тюремный срок, как лица мгновенно холодели, а ответы становились одинаковыми: «Мы вам перезвоним» или «Место уже занято».
Вечером, лёжа без сна, она вдруг вспомнила о письме, которое Алина просила передать своей подруге Ольге из соседнего городка. Марина собиралась сделать это позже, но теперь поняла: утром поедет именно туда.
— Это от Алины? — воскликнула полноватая рыжеволосая девушка с россыпью веснушек, когда Марина протянула ей конверт.
— Да, она просила передать лично, — сказала Марина. — Простите, я не смогу долго у вас задержаться. Работу ищу, но пока безрезультатно.
Ольга быстро пробежала письмо глазами, потом подняла голову.
— А хотите к нам в больницу? Санитаркой. Работа нелёгкая, зато коллектив хороший, дружный. Я там старшей сестрой-хозяйкой работаю. Думаю, вам у нас будет нормально.
Марина понимала, что выбирать ей сейчас не приходится. Лучшего предложения в ближайшее время могло и не появиться, поэтому она согласилась.
Поначалу было тяжело. Несмотря на то что годы заключения приучили её к физической нагрузке, больничная работа выматывала по-своему. Но постепенно Марина втянулась. Она была спокойной, аккуратной, говорила мало, старалась никому не мешать и делала всё, что требовалось. Пациенты быстро начали относиться к ней с теплом, а начальство ценило её за исполнительность и сдержанность.
И всё же покой ей только снился. Мысль о том человеке, который бросился под колёса, не отпускала. Марина хотела понять, что на самом деле произошло в тот день и почему её жизнь рухнула так внезапно. Ещё сильнее хотелось найти Артёма — не ради объяснений даже, а хотя бы для того, чтобы дать ему пощёчину за всё пережитое.
Однажды в ночную смену Марина приоткрыла окно в коридоре, чтобы впустить немного свежего воздуха. Снаружи лил сильный дождь, по асфальту бежали мутные потоки воды. Вдруг в полумраке двора она заметила странную фигуру. На лавочке сидел человек, согнувшись почти пополам, будто его скрутила невыносимая боль.
Марина всмотрелась и негромко позвала:
— Эй! Вам плохо?
Мужчина на мгновение поднял голову, но тут же снова уронил её на грудь.
Марина захлопнула окно, схватила плащ и сбежала на первый этаж. Дождь бил по ступеням так, будто с неба выливали вёдра воды.
— Девочки, там во дворе мужчина сидит, ему совсем плохо, — взволнованно сказала она дежурным. — Надо его сюда привести.
— Прямо с улицы? — растерялась одна из санитарок. — А нам потом за это не попадёт?
— А если он умрёт у нас под окнами? — Марина не договорила, но вторая санитарка уже тяжело вздохнула.
— Ладно. Промокнем насквозь, зато совесть чистая будет. Пошли.
Втроём они выбежали под ливень. Мужчина был мокрый до нитки, почти не держался на ногах. Девушки подхватили его под руки и с трудом повели к санитарному пропускнику. Он громко стонал, снова сгибался от боли, но они всё-таки дотащили его внутрь и уложили на кушетку.
— Очень похоже на аппендицит, — сказала старшая медсестра, осмотрев его. — Я сейчас за Виктором Михайловичем, а вы пока оботрите его и переоденьте, насколько получится.
Санитарки принялись вытирать незнакомца сухой ветошью. Мужчина метался, хрипло стонал, а потом вдруг быстро заговорил по-английски.
— Что он там говорит? — не поняла медсестра.
Марина осторожно положила ладонь ему на живот и ответила на английском:
— Не волнуйтесь. Сейчас придёт врач, вас осмотрят и помогут.
Мужчина едва заметно кивнул и снова сжался от боли.
Дежурный хирург прибежал почти сразу. Виктор Михайлович быстро оценил состояние пациента и приказал срочно поднимать его на второй этаж: требовалась операция.
— Он иностранец, — пояснила Марина врачу. — Говорит по-английски. Ему стало плохо на улице, он сам добрался до больницы пешком, а по дороге его ограбили какие-то подростки. Он даже сопротивляться не смог. Тут, во дворе больницы, он едва не потерял сознание.
