Еще совсем молодой Валерия фактически осталась одна: отец был жив, но много лет назад ушел из семьи и исчез из их жизни так окончательно, будто его никогда и не существовало. На ее плечи легла забота о тяжелобольной тете, жившей в селе. Валерия сама покупала лекарства, ездила к ней после смен, работала по двенадцать часов, а в редкие минуты отдыха мечтала не о богатстве, а о крошечной мастерской, где можно было бы восстанавливать старинные ткани, кружева и вышивку. При всем этом в ней не чувствовалось ни злости, ни зависти к тем, кому досталось больше. Рядом с ней Илья впервые за много лет перестал ощущать себя вечно загнанным владельцем бизнеса, от которого все чего-то требуют. Он снова почувствовал себя просто мужчиной — нужным, любимым, ожидаемым.
Свадьбу они устроили без показной роскоши. Ни длинных кортежей, ни дорогих залов, ни шумного банкета до утра. Небольшое уютное кафе, несколько близких друзей Ильи, Валерины коллеги из ателье и ее пожилая тетя, приехавшая из района с банкой домашнего земляничного варенья, — вот и весь праздник. Наталья Сергеевна на торжество не явилась. Она заранее выключила телефон и уехала к приятельнице за город, всем своим видом показывая сыну, насколько глубоко он ее оскорбил.
Первый год после свадьбы прошел спокойно, почти безоблачно. Молодые жили в трехкомнатной квартире Ильи, которую он приобрел еще до брака. Валерия работу не оставила, хотя муж не раз говорил, что ей стоит передохнуть и пожить для себя.
— Человеку нужна опора, а труд ее дает, — мягко отвечала она, хлопоча у плиты и ставя на стол простой, но невероятно вкусный ужин. — Я не умею целыми днями сидеть сложа руки. У тебя свое дело, у меня — свое. Лишь бы в доме было тепло и спокойно.
И действительно, ее руками строгая холостяцкая квартира постепенно превратилась в настоящее семейное гнездо. На окнах появились льняные занавески с аккуратной ручной вышивкой, в кухне часто пахло свежими пирогами, а вечерами в гостиной звучал ее тихий голос, от которого у Ильи отпускало все напряжение дня. Он спешил домой так, будто там его ждало не просто жилье, а спасение. И в делах тоже наметился подъем: ему удалось подписать выгодный договор на обслуживание городского автопарка, автомойка стала давать ровную прибыль, мастерские работали без простоев.
Но Наталья Сергеевна не собиралась складывать оружие. Сыну она отвечала сухо, почти официально, через силу интересовалась его самочувствием и очень быстро сводила разговор к Полине Смирновой. Та, как назло, удачно вышла замуж за сына влиятельного чиновника, приобрела дорогой внедорожник и теперь регулярно появлялась на городских приемах, где ее фотографировали рядом с нужными людьми.
— Вот это я понимаю женщина, — с ядовитым удовольствием произносила мать. — Вошла в зал — и все обернулись. А твоя чем занята? По-прежнему чужие юбки подшивает? Стыд один.
Илья обычно только тяжело вздыхал и старался, чтобы Валерия не слышала таких разговоров. Но она и без пересказов многое понимала. Несколько раз через мужа она передавала свекрови то баночку лечебного меда, то теплую пуховую шаль, связанную долгими зимними вечерами: Валерия знала, что у Натальи Сергеевны часто болит спина. Подарки та принимала, однако благодарности от нее не дождались. Шаль и мед демонстративно отправлялись куда-нибудь на дальнюю полку, словно сама возможность оценить заботу невестки была для нее унижением.
А потом беда обрушилась так, как это чаще всего и происходит в бизнесе, — внезапно и без предупреждения.
Илья решил рискнуть и вывести дело на новый уровень: выкупить крупный сервисный комплекс на въезде в город и расширить сеть. Ради этого он оформил серьезный коммерческий кредит, заложив уже работающие помещения мастерских. Недостающую сумму внес вместе со старым партнером и приятелем Игорем. Они были знакомы еще со студенческих времен, когда вдвоем возились с машинами в холодном гараже, начинали почти с нуля и делили последние заказы. Илья доверял ему безоговорочно, почти как самому себе.
Но доверие там, где крутятся большие деньги, иногда обходится слишком дорого.
Через четыре месяца после сделки вскрылись страшные вещи. Оказалось, Игорь все это время вел двойную бухгалтерию, оформлял фальшивые доверенности, выводил значительную часть оборотных средств на подставные счета, а затем поспешно уехал из Украины. После себя он оставил огромные долги перед поставщиками, налоговой и банком.
Жизнь, которая еще вчера казалась прочной и выстроенной, рассыпалась у Ильи буквально за один день.
Счета компании арестовали. Кредиторы звонили без остановки, требуя немедленно вернуть деньги. Из банка пришло официальное уведомление о запуске процедуры изъятия заложенных мастерских. Илья бегал по кабинетам, встречался с юристами, пытался договориться о реструктуризации, искал хоть какой-то выход, но финансовая петля с каждым днем стягивалась сильнее. Нервы были на пределе. Ночами он почти не спал: сидел на кухне в темноте, сжимал голову руками и слушал, как настенные часы равнодушно отсчитывают время до полного краха.
Валерия не устраивала сцен, не плакала и ни разу не упрекнула его. Она просто молча садилась рядом и осторожно брала его за руку.