Она укрывала его своим теплом, тихо обнимала за плечи и ставила перед ним кружку крепкого горячего чая.
— Мы выстоим, Илья, — почти шепотом говорила Валерия. — Ты жив, здоров, руки на месте, голова работает. Деньги — наживное. Если понадобится, начнем все заново. Главное, что я рядом.
Именно в этот самый тяжелый период на пороге неожиданно появилась Наталья Сергеевна. Пришла она вовсе не для того, чтобы поддержать сына или сказать доброе слово. Ей хотелось выплеснуть накопившееся раздражение. О грозящем Илье разорении она узнала от знакомых и явилась в квартиру в состоянии бурного, почти торжествующего негодования.
— Я так и знала! Сердцем чувствовала! — заголосила она уже в прихожей, окидывая взглядом комнаты. — Это все из-за нее! Бедность липнет к бедности! Связался с нищей девчонкой — вот судьба тебя и наказала. Была бы рядом Полина, ее отец давно бы одним звонком все уладил: и заем без процентов дал бы, и от проверок прикрыл, и нужных людей подключил. А эта на что способна? Пуговицу тебе пришить? Из-за нее ты по миру пойдешь!
Валерия как раз вышла из кухни с подносом. Она не повысила голоса, не побледнела, не стала оправдываться. Только спокойно поставила перед свекровью чашку.
— Выпейте чаю, Наталья Сергеевна, — сказала она ровно. — Вам стоит поберечь нервы. А Илью сейчас лучше не трогать. Ему и без ваших обвинений тяжело.
— Ты еще будешь мной командовать в квартире моего сына?! — взорвалась Наталья Сергеевна, резко вскинув подбородок. — Да кто ты вообще такая?!
Илья медленно поднялся. В лице его не осталось ни капли прежней усталой мягкости.
— Мама, уходи, — произнес он глухо. — Прошу тебя. Не усугубляй.
Наталья Сергеевна вылетела из квартиры, с такой силой хлопнув дверью, что с крючка в прихожей сорвалось пальто.
Спустя две недели настал день, которого Илья боялся больше всего. До внесения первого срочного платежа по задолженности оставалось ровно сорок восемь часов. Если за это время деньги не появятся на счете, начнется судебное взыскание, имущество опишут, а сам он лишится не только мастерских, но и жилья, оставшись с огромным долгом на долгие годы.
Он сидел в гостиной над разложенными документами, счетами и уведомлениями, когда домой вернулась Валерия. На ее пальто таял мокрый снег, лицо было бледным от холода, но в глазах горел странный спокойный свет — твердый, решительный, почти торжественный.
Не говоря ни слова, она подошла к столу, открыла сумку и положила перед мужем плотную банковскую выписку вместе с объемной папкой, перетянутой резинкой.
Илья машинально опустил взгляд на бумаги — и застыл.
На счете находилась сумма, которой хватало не только для срочного платежа. Этих денег было достаточно, чтобы полностью закрыть тяжелый банковский кредит и еще оставить запас на несколько месяцев нормальной работы автосервиса.
— Что это?.. — с трудом выдавил он пересохшими губами и поднял на жену растерянный взгляд. — Валерия, откуда? Откуда у тебя такие деньги?
Она сняла влажный платок, села напротив и накрыла его ладонь своей. Ее пальцы чуть заметно дрожали.
— Помнишь, я как-то рассказывала о маминой двоюродной тете, Елене Павловне? О той самой, которая еще в молодости уехала работать в Днепропетровскую область, а потом связь с ней почти оборвалась?
Илья смутно вспомнил какие-то обрывки семейных историй, которые когда-то слышал от Валерии, но тогда не придал им особого значения.
— Полгода назад со мной связался нотариус, — продолжила она негромко. — Елена Павловна умерла в очень преклонном возрасте. Своих детей у нее не было. Она много лет работала геологом, жила скромно, умела откладывать и в девяностые очень удачно вложила приватизационные сертификаты в акции крупного металлургического предприятия в Кривом Роге. Кроме того, у нее оставались земельные участки, где позже начали разработку месторождений. Завещание она оформила на мою маму, а если мамы уже не будет, — на меня. Все эти месяцы шла проверка документов, вступление в наследство, оформление прав, продажа части акций и земли через доверенного юриста. Сегодня утром все наконец завершилось, и деньги поступили на мой счет.
Илья сидел неподвижно. Слова не находились. Перед ним лежало состояние, которое в несколько раз превышало стоимость всего его бизнеса.
— Почему ты молчала? — хрипло спросил он после долгой паузы. — Даже тогда, когда мама унижала тебя из-за каждой гривны?
Валерия слабо, печально улыбнулась и покачала головой.
— А зачем? Чтобы доказать твоей матери, что меня можно уважать только из-за суммы в банковской выписке? Если человека начинают ценить лишь за деньги, такое уважение ничего не стоит. Мне важно было знать, что ты выбрал меня — настоящую, без наследства, без красивых счетов и громких связей. Просто меня. Швею из полуподвального ателье. И я видела, что ты любишь именно так. А деньги… они просто пришли в нужный момент. Возьми их и спаси мастерские, Илья. Это не мои деньги. Это наши деньги. Мы семья.
Илья резко притянул жену к себе, уткнулся лицом в ее плечо и впервые за все эти страшные месяцы почувствовал, как с души будто сорвалась неподъемная каменная глыба.