Фарфоровая чашка резко ударилась о блюдце, и темный крепкий чай брызнул на безупречно белую, тщательно накрахмаленную скатерть.
— Оставь эту бедную девчонку и найди себе достойную пару, с нормальным приданым! — голос Натальи Сергеевны дрожал от негодования и перекрывал приглушенный шум вечернего города за стеклом. — Ты хоть понимаешь, кто ты и кто она? У тебя собственная сеть автосервисов, уже две станции в городе работают, автомойку запускаешь, репутацию сам себе создал! А она кто? Обычная швея из районного ателье. Ни жилья, ни накоплений, живет в общежитии, мать где-то в селе век доживает. Что такая женщина принесет в твой дом? Пустые карманы и бедных родственников?
Тридцатидвухлетний Илья устало выдохнул и провел пальцами по переносице. За последние три месяца подобные сцены повторялись всякий раз, стоило ему хотя бы словом упомянуть будущую свадьбу.
— Мама, хватит, — сказал он негромко, но так, что спорить с его тоном было трудно. — Валерия хорошая. Она честная, добрая, работящая. Мне не нужны ее деньги. Я достаточно зарабатываю, чтобы содержать себя и семью. А положение, связи, достаток — все это приходит и уходит. Главное, чтобы рядом был человек, на которого можно положиться.
Наталья Сергеевна презрительно изогнула губы. Собственным положением она дорожила всю жизнь: когда-то удачно вышла замуж за главного инженера большого предприятия, привыкла держать дом в безукоризненном порядке и людей оценивала прежде всего по часам на запястье, машине у подъезда и количеству квадратных метров в собственности. После смерти мужа вся ее властность, все нерастраченное желание командовать сосредоточились на единственном сыне. Илья стал для нее делом всей жизни, главным достижением и главным проектом. Она была искренне убеждена, что только ей решать, кто имеет право войти в их семью.
— Положиться? — Наталья Сергеевна фыркнула и всплеснула руками, на которых сверкнули кольца. — Да она просто увидела обеспеченного мужчину и вцепилась в него обеими руками! Запомни мои слова: как только в паспорте появится штамп, тут же усадит тебе на шею всю свою родню. Будешь кормить ее деревенских племянников и оплачивать чужие нужды. А вот у Смирновых дочь, Полина, — совсем другое дело. Вот это партия! Отец владеет сетью аптек, у самой Полины квартира в престижном доме, образование, воспитание, манеры, каждое лето за границей отдыхает. С такой женой вы бы не просто жили, а увеличивали капитал, заводили полезные знакомства, укрепляли положение в обществе. А с твоей Валерией ты так и останешься мастеровым среди чужих старых тряпок.
— Я бы женился на Полине, если бы любил ее, — жестко ответил Илья и поднялся из-за стола. — Но я люблю Валерию. Свадьба будет через месяц. Я пришел не просить у тебя разрешения, мама. Я пришел пригласить тебя.
Лицо Натальи Сергеевны стало почти белым от злости. Она выпрямилась, насколько позволял рост, и, хоть смотрела на сына снизу вверх, в ее взгляде было холодное высокомерие.
— На этом сборище бедноты меня не будет, — отчеканила она. — Выбирай, Илья: или ты женишься на нормальной женщине из приличной семьи, или можешь забыть, что у тебя есть мать.
Илья долго смотрел на нее молча — устало, горько, без прежней надежды что-либо объяснить. Потом едва заметно покачал головой, вышел в прихожую и тихо прикрыл за собой тяжелую дубовую дверь.
С Валерией он познакомился совершенно случайно, без всякой романтики. Поздней осенью, возвращаясь с работы на старом служебном фургоне, Илья заехал в спальный район: нужно было забрать заказ — перешитые чехлы для машин компании. Ателье располагалось в полуподвале. Помещение было крошечным, зато внутри пахло горячим паром от утюга, чистой хлопковой тканью и сушеной мятой, которую кто-то держал в баночке на подоконнике.
За швейной машинкой сидела невысокая хрупкая девушка с русой косой и внимательными серыми глазами. Она не кокетничала, не пыталась произвести впечатление, не изображала из себя кого-то другого. Даже на усталость не жаловалась, хотя рабочий день у нее уже подходил к концу. Заказ Валерия выполнила аккуратно, без единой ошибки и точно в срок. А когда Илья попытался оставить ей чаевые, спокойно отодвинула деньги обратно.
— У нас фиксированный прейскурант, лишнего не нужно, — сказала она просто.
В ее взгляде было то, что Илья давно почти не встречал: тихое внутреннее достоинство. Не показное, не напускное, а настоящее — спокойное и глубокое.
Он привык к городским охотницам, которые первым делом оценивали не человека, а толщину кошелька и марку автомобиля. Поэтому Валерия его удивила. Потом он стал появляться в ателье все чаще: то молнию на куртке заменить, то подогнать рабочую форму, то попросить укрепить шов на чехле. Постепенно короткие разговоры у стойки превратились в долгие беседы. Потом появились вечерние прогулки, недорогой кофе в парке и редкое чувство тишины рядом с человеком, которому не нужно ничего доказывать.
Со временем Илья понял: за внешней мягкостью Валерии скрывалась непростая судьба, о которой она говорила неохотно и без жалоб.