— За три акта, Марина. За три. В общей сложности — четыреста двадцать тысяч гривен. Я не могу бесконечно работать бесплатно. Если всё останется как есть, я сам выйду на клиентов и объясню, почему сроки летят.
Я опустила крышку ноутбука. Пальцы ныли, будто я целый день таскала коробки. Только за этот месяц у меня набежал сорок один лишний час. Без оплаты. Просто потому, что подрядчики стопорились, дедлайны трещали, а Дмитрий Сергеевич стабильно исчезал из офиса ровно в пять.
Утром я зашла к нему без долгих вступлений. Положила перед ним распечатку — перечень неоплаченных счетов с датами и суммами.
— Дмитрий Сергеевич, это долги перед подрядчиками. Один миллион шестьсот тысяч гривен. Артём уже не хочет брать новые задачи. Если он остановится окончательно, проект «ТехноЛогик» мы в срок не сдадим.
Он пробежал глазами по бумаге, затем поднял взгляд на меня.
— Марина, ты координатор. Вот и координируй. Созвонись с Артёмом, успокой его, донеси ситуацию.
— Какую именно ситуацию я должна донести?
— Что деньги будут. В ближайшее время.
— В какое ближайшее?
Дмитрий Сергеевич откинулся на спинку кресла. На запястье блеснули часы.
— Ты теперь финансовый контролёр? Делай свою работу.
Я молча забрала распечатку и вышла.
Январь начался тихо. Новый год мы с Софией встретили вдвоём. Она задула свечи на торте и прошептала своё желание так серьёзно, будто от этого зависел весь мир. Я тоже загадала. Только про себя.
До года работы в компании оставалось пять месяцев. До той самой обещанной прибавки, ради которой я всё ещё держалась. Я сказала себе: нужно просто переждать.
К январю в моей таблице было уже пятьдесят две строки. Общая сумма просроченных платежей дошла до двух миллионов ста тысяч гривен. Средняя задержка выросла до сорока дней.
Я терпела не из наивности. Я всё прекрасно видела. Просто уходить было некуда. Резюме я отправляла по вечерам, когда София засыпала, но в ответ приходила тишина. Рынок замер. А у меня — ребёнок, аренда и ноль запасов на случай падения.
Я пыталась что-то изменить. Говорила Дмитрию об Артёме. Предлагала составить нормальный график выплат, чтобы хотя бы удержать подрядчиков. Он только махнул рукой. Потом я написала служебную записку с расчётом: если «ГрафЛайн» откажется продолжать работу, замена обойдётся на тридцать процентов дороже. Дмитрий прочитал документ, кивнул и тут же подложил его под чашку с кофе.
В феврале произошло именно то, чего я больше всего опасалась.
Игорь назначил встречу. На кону был крупный заказ — ребрендинг для его дочерней компании. Презентация, макеты, печатная продукция. Бюджет — почти миллион гривен. Дмитрий Сергеевич ходил довольный, будто сделка уже была у него в кармане. Меня он тоже позвал: «Ты же всё координируешь, посидишь рядом».
Мы собрались в переговорной: Игорь, его заместитель, Дмитрий Сергеевич и я.
Игорь говорил ровно, без повышенных тонов, но по лицу было видно — он раздражён. Предыдущий проект мы сдали на одиннадцать дней позже. В макетах нашли ошибки. Артём делал их в спешке, потому что приступил к работе не вовремя: ждал оплату за прошлый заказ.
— Дмитрий Сергеевич, — Игорь положил ладони на стол, — результат последнего проекта меня не устроил. Срыв сроков, правки, повторные согласования. Это не тот уровень, за который я плачу.
Дмитрий Сергеевич понимающе кивнул. И поступил так, как уже делал раньше.
— Игорь, я полностью разделяю ваше недовольство. У нас возникла внутренняя кадровая заминка. Марина тогда только входила в процессы, не всё ещё успела подхватить. Мы уже сделали выводы. В новом проекте подобного не повторится.
Под столом мои пальцы сами сжались в кулаки.
Он говорил обо мне. Прямо перед клиентом. Так, будто задержку устроила я. Будто это я не перевела деньги Артёму. Будто из-за меня подрядчик начал работу на три недели позже.
Игорь посмотрел на меня. В его взгляде было ожидание: промолчу или нет.
Я не стала молчать.
— Игорь, если можно, уточню. Макеты по вашему проекту были переданы подрядчику четырнадцатого декабря. По графику на работу закладывали двенадцать рабочих дней. Фактически подрядчик сдал материалы двадцатого января, с задержкой в шестнадцать дней. Но к задаче он приступил не четырнадцатого декабря, а третьего января, потому что ожидал оплату по предыдущему заказу. Я направляла внутреннюю служебную записку с просьбой ускорить платёж.
В переговорной стало так тихо, что было слышно, как гудит лампа под потолком.
Дмитрий Сергеевич смотрел на меня тяжело, почти не мигая. Воздух между нами будто сгустился. Игорь перевёл взгляд на него.
— Дмитрий Сергеевич, это соответствует действительности?
— Там были нюансы, — Дмитрий натянуто усмехнулся. — Кассовый разрыв, конец года, сами понимаете.
Игорь поднялся.
— Я подумаю насчёт нового проекта. Свяжемся на следующей неделе.
Они ушли. Дмитрий Сергеевич закрыл за ними дверь переговорной и повернулся ко мне. Он стоял совсем близко — большой, широкоплечий, с покрасневшей от злости шеей.
— Ты сейчас что себе позволила?
— Я сказала правду.
— Это мой клиент. И мой бизнес. Ещё раз откроешь рот при заказчике — сразу пишешь заявление.
Он вышел и так хлопнул дверью, что дрогнуло стекло.
Я осталась одна за длинным столом. За окном медленно падал снег. Телефон на столе завибрировал. Сообщение пришло от Игоря — на мой личный номер, который я когда-то дала ему для быстрых вопросов по проектам.
«Марина, спасибо за честность. Если появятся вопросы по проектам — пишите напрямую. В любое время».
Я перечитала сообщение два раза. Потом сохранила.
Вечером, когда София наконец уснула, я снова села за кухонный стол.