— Марина, почему «ГрафЛайн» до сих пор не передал макеты?
Дмитрий Сергеевич возник на пороге кабинета так резко, что его голос, кажется, прокатился по всему этажу. Я оторвалась от экрана.
— Потому что прошлый заказ им до сих пор не оплатили. Просрочка уже три недели.
Он раздражённо отмахнулся, будто речь шла о какой-то мелочи.
— Оплатим. Скажи им, что деньги будут на следующей неделе.
В агентстве я работала всего второй месяц. В трудовом договоре моя должность называлась красиво — координатор проектов. На деле же я была тем самым человеком, через которого проходило всё: клиенты, подрядчики, сроки, претензии и обещания Дмитрия Сергеевича. Клиенты переводили деньги агентству. Агентство находило исполнителей. А исполнители потом ждали свои выплаты.
И ждали они долго.
После развода прошло два года. Софии тогда было шесть. У нас была съёмная однокомнатная квартира на окраине, алименты приходили нерегулярно, плюс тянулся долг, оставшийся после развода. Мне нужна была работа — любая, лишь бы стабильная. Дмитрий Сергеевич взял меня почти сразу, собеседование длилось минут пять. Он сказал: «Команда маленькая, всего девять человек. Зарплата — двадцать шесть тысяч гривен. Через год пересмотрим. Если потянешь, будет рост».
Двадцать шесть тысяч гривен. Одиннадцать тысяч двести уходило за аренду. Детский сад Софии — тысяча восемьсот. Еда, проезд, одежда ребёнку, бытовые мелочи. Впритык, но прожить было можно.
Уже в первую неделю я разобралась, как здесь всё работает. Дмитрий Сергеевич действительно умел продавать. Он говорил уверенно, улыбался вовремя, обещал так, что ему хотелось верить, и крепко жал руку на встречах. Клиенты доверяли ему без особых сомнений. Двое главных — Игорь из «ТехноЛогик» и Роман из «Северного стандарта» — приносили агентству больше половины оборота. Остальные заказы были небольшими, разовыми.
А подрядчики просто терпели.
Артём, хозяин дизайн-студии, делал для нас макеты, вёрстку и полиграфию. Работал быстро, качественно, без лишних вопросов и бесконечных уточнений. Но, сколько я помнила с первого дня, Дмитрий Сергеевич постоянно задерживал ему оплату. По договору деньги должны были приходить в течение десяти рабочих дней после подписания акта. В реальности проходил месяц. Иногда — полтора.
Звонил Артём не Дмитрию Сергеевичу, а мне. Потому что Дмитрий Сергеевич трубку чаще всего не брал. Вопрос у Артёма всегда был один: когда будут деньги? И мой ответ тоже почти не менялся: я передала, он обещал закрыть на этой неделе. Артём тяжело выдыхал и говорил: «Он каждую неделю обещает».
На третьей неделе я создала таблицу. Не из злости и не ради компромата — просто чтобы навести порядок. Мне нужно было понимать, кому, сколько и за что агентство должно, иначе всё начинало путаться. Я сделала столбцы: подрядчик, номер счёта, сумма, дата выставления, срок оплаты по договору, фактическая дата перевода, количество дней просрочки.
Первой строкой стал «ГрафЛайн», Артём. Счёт от четвёртого июля. Сумма — пятьдесят восемь тысяч гривен. Просрочка — девятнадцать дней.
Файл я сохранила на своём ноутбуке и назвала просто: «Контроль оплат».
Тогда я ещё не понимала, насколько важным он окажется.
Осень наступила будто внезапно.
К сентябрю в моей таблице уже значилось тридцать семь строк. Семь подрядчиков. Средняя задержка составляла тридцать два дня. Самая большая — пятьдесят один день. Общая сумма просроченных выплат на конец сентября дошла до пятисот шестидесяти тысяч гривен.
Я не выводила эти цифры вручную. Таблица считала сама — формулы всё показывали автоматически.
Артём теперь звонил уже не для того, чтобы пожаловаться. Он предупреждал. Сказал прямо: если задержат ещё раз, он откажется брать наши заказы. «Мне людям платить нечем, Марина». Я знала. Я видела каждый счёт и каждую просрочку.
В октябре Дмитрий Сергеевич задержал зарплату. Мне и ещё троим сотрудникам. На две недели. Объяснил это привычной фразой: «Кассовый разрыв, ребята, потерпите, клиент сам задержал оплату».
Я проверила. Игорь перевёл деньги точно в срок. Полную сумму, до последней гривны. Платёжка лежала в системе, и я видела её собственными глазами.
Деньги у агентства были. Просто Дмитрий Сергеевич решил направить их куда-то ещё.
На той же неделе он приехал в офис на новой машине. Как пояснил сам — не для себя, а для жены. «Кроссовер, три года, состояние отличное. Она давно просила». За обедом он показывал фотографии, довольно улыбался и листал снимки на телефоне. На запястье блестели дорогие швейцарские часы — я заметила их ещё в первый рабочий день.
Я молчала. Софии нужны были зимние сапоги. Покупку я перенесла на две недели — до зарплаты, которая так и не пришла вовремя.
Деньги нам выплатили двадцать восьмого числа, с опозданием на тринадцать дней. Без извинений, без объяснений. Дмитрий Сергеевич только развёл руками и сказал:
— Ну вот, видите, всё же решилось. Я же обещал.
Через месяц история повторилась. На этот раз задержка составила девятнадцать дней. Зарплату не получили я, Полина из финансового отдела и Кирилл-верстальщик.
Я открыла тот же файл и добавила новый лист — «Задержки зарплаты». Внесла туда дату, имя сотрудника, сумму и количество дней просрочки.
За четыре месяца работы набралось два случая. В сумме — тридцать два дня ожидания. Мои тридцать два дня без денег.
В ноябре Артём позвонил мне в девять вечера. София уже спала. Я сидела на кухне с ноутбуком и доделывала отчёт для Игоря — тот самый, который Дмитрий Сергеевич обещал отправить «ещё вчера».
— Марина, мне снова не заплатили, — сказал Артём глухо, и по его паузе я поняла: на этот раз речь пойдёт не об одном счёте.