Я раскрыла ноутбук и открыла свою таблицу. Пятьдесят восемь строк. Девятьсот двадцать тысяч грн долга. Средняя просрочка — сорок три дня.
Рядом создала новую вкладку и назвала её: «Инциденты». В колонках отметила дату, суть ситуации, реального виновника и того, на кого потом переложили ответственность.
Первая строка появилась почти сразу: «Февраль. Встреча с Игорем. Срыв по вине Дмитрия — подрядчику не оплатили работу. При клиенте обвинил меня».
Весна тянулась медленно. Март, затем апрель. Я буквально отсчитывала дни до годовщины работы в агентстве. Дмитрий Сергеевич обещал поднять зарплату в июне — ровно через год после подписания трудового договора.
Артём пока держался. Я просила его не как представитель компании, а уже почти по-человечески.
— Артём, я всё понимаю. Потерпи ещё чуть-чуть. Я контролирую ситуацию.
Он терпел. Но с каждым звонком его голос становился всё суше. Фразы — короче. Раздражение — заметнее.
В марте Роман прислал новый заказ: каталог продукции на сто двадцать страниц. Срок — шесть недель. Бюджет — двести восемьдесят тысяч грн. Я составила график, разложила работу по этапам, заранее согласовала всё с Артёмом.
Потом набрала его. Он согласился взяться, но поставил условие: сначала закрыть старый долг. Сто пятьдесят две тысячи грн.
С этим я пошла к Дмитрию Сергеевичу.
— Дмитрий Сергеевич, Роман ждёт каталог. Артём готов начать, но просит оплатить задолженность. Сто пятьдесят две тысячи грн.
— Рассчитаемся, когда Роман переведёт аванс.
— Аванс будет только через две недели. А начинать нужно сейчас.
— Вот пусть и начинает. Скажи ему, что деньги будут.
— Я повторяю это уже девять месяцев. Он больше не верит.
Дмитрий Сергеевич оторвался от бумаг и посмотрел на меня исподлобья.
— Ты вообще на чьей стороне? Его или моей?
Я промолчала. Просто вышла.
Артём всё-таки приступил к работе. Без оплаты. Потому что вечером я сама ему позвонила и сказала:
— Я лично буду следить. Если через десять дней после аванса вам не переведут деньги, я честно предупрежу. Тогда остановите проект. Договорились?
Аванс поступил через одиннадцать дней. Артёму заплатили только через двадцать шесть.
В апреле я подсчитала переработки за всё время. Получилось сто четыре часа. Бесплатных. Я оставалась после работы не потому, что хотела проявить героизм. Просто подрядчики срывали сроки из-за долгов, а клиентам никто ничего не переносил. И весь этот разрыв закрывала я. Ночью. На кухне. Пока София спала.
Однажды она проснулась около часа ночи и вышла ко мне босиком.
— Мам, почему ты не спишь?
— Работаю, зайка.
— Ты всё время работаешь.
Она развернулась и ушла обратно в комнату. А я осталась сидеть перед экраном.
Шестьдесят восемь строк. Девятьсот шестьдесят тысяч грн. Средняя задержка — сорок пять дней.
Эти цифры никто не видел. Никто их не считал. Кроме меня.
Май. Одиннадцатый месяц.
Я ждала разговора о повышении и заранее к нему готовилась. Составила список всего, что сделала за год: проекты, которые удалось вытащить; клиентов, которых получилось удержать; подрядчиков, которых я уговаривала не хлопать дверью.
В понедельник Дмитрий Сергеевич позвал меня к себе.
Я вошла в кабинет. Он сидел за столом и перекатывал в пальцах ручку.
— Марина, есть к тебе вопрос. Присядь.
Я села напротив.
— Роман хочет увеличить заказ. К каталогу добавляется серия баннеров для выставки. Бюджет приличный. Но мне нужен человек, который поведёт это параллельно с остальными проектами. Справишься?
— А повышение? — спросила я. — До июня осталось три недели. Вы говорили, что после года пересмотрите условия.
Он положил ручку на стол.
— Марина, давай без иллюзий. Сейчас неподходящий момент. Мы вложились в развитие, запустили новые направления. Вернёмся к разговору осенью.
— Осенью — это когда именно?
— Сентябрь, октябрь. Посмотрим по результатам.
Я смотрела на него и молчала. Одиннадцать месяцев. Двадцать шесть тысяч грн. Сто двадцать часов переработок. Две задержки зарплаты. И снова — «вернёмся осенью».
— А проект Романа вести должна я?
— Разумеется. Ты координатор. Это входит в твою работу.
Из кабинета я вышла с неприятной горечью во рту, будто с утра оставила на столе недопитый холодный кофе и зачем-то сделала глоток.
В среду всё окончательно посыпалось.
Артём позвонил в одиннадцать утра. Голос у него был ровный, но ледяной.
— Марина, всё. Я останавливаюсь. Долг передо мной — двести двадцать восемь тысяч грн. Шесть актов не оплачены. Пока деньги не увижу на счёте, я не работаю. Каталог Романа тоже стоит.
Я почти бегом пошла к Дмитрию Сергеевичу. Он говорил по телефону. Я замерла у двери и простояла так минуты три. Он заметил меня, поднял ладонь: подожди.
Прошло ещё пять минут.
Наконец он завершил звонок.
— Артём остановил работу, — сказала я сразу. — Каталог для Романа горит. Долг — двести двадцать восемь тысяч грн.
Дмитрий Сергеевич поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету.
— Это ты всё довела. Ты с ним общаешься, ты его ведёшь. Почему не удержала?
— Я? Удержать? — у меня внутри что-то резко поднялось к горлу. — Я девять месяцев его удерживала. Лично. Звонками, просьбами, обещаниями, за которые мне уже стыдно. Потому что я обещала ему ваши деньги, а вы их не платили.
— Не смей повышать на меня голос.
— Я не повышаю. Я говорю то, что есть.