В глаза сразу бросались пузатые «Норды», облупленные «Днепры», парочка древних «Донбассов» — все выстроены аккуратными шеренгами, словно торжественный караул из эмали, ржавчины и давно выдохшегося фреона.
— Это у нас что, мемориал погибшей бытовой техники? — Марина медленно провела взглядом по этому ледяному царству. — Андрей, ты решил открыть филиал музея вечной мерзлоты?
— Марина, ты просто не в теме! — Андрей мгновенно перестал изображать невинно пострадавшего и оживился так, будто сейчас раскроет схему века. — Там же медь! Запчасти! Металл нормальный! Сейчас технику делают одноразовую, сломалась — выбросил. А здесь качество, вес, настоящая вещь! Я два года по объявлениям забирал, самовывозом. Думал, выйду на пенсию, буду разбирать, чинить, восстанавливать и продавать как винтаж. Это, между прочим, мой пенсионный капитал!
— Пенсионный фонд имени холодильника? — Марина опустилась на шаткую табуретку у ворот и посмотрела на него с выражением человека, который уже устал удивляться. — То есть дома кран течёт, бачок в туалете поёт ночами, а ты вместо ремонта сюда бегал свои железные гробы навещать? И деньги, которые ты у меня якобы «откладывал», ушли на аренду этого склепа?
Андрей виновато втянул голову в плечи.
— Ну… я только за три месяца вперёд внёс, — пробормотал он. — Там выгодное предложение было: оплачиваешь квартал — навесной замок бесплатно.
Марина посмотрела на мужа, потом на белые ободранные туши холодильников, на паутину под потолком, на пыльный бетонный пол. И вдруг злость, ещё минуту назад готовая вырваться наружу, куда-то исчезла. Вместо неё на Марину накатил такой смех, что она согнулась пополам.
— Ох, Андрей… — выдавила она, вытирая слёзы уголком рукава. — Домашний ты мой стратег. Ты хоть понимаешь, что за аренду этого гаража уже отдал больше, чем стоит всё это кладбище вместе взятое? Да если их сдать на металл, не факт, что хватит даже нормально домой доехать!
Финал этой подпольной инвестиционной эпопеи наступил почти сразу. Марина, как женщина практичная, не стала устраивать сцену с криками, разбитыми тарелками и торжественным проклятием всех холодильников. Она просто достала телефон, прямо у раскрытых ворот открыла сайт объявлений и быстро принялась искать скупщиков металла.
— Значит так, инвестор, — сказала она деловым тоном. — У тебя есть два часа. Либо ты сам обзваниваешь людей, которые заберут это добро, либо я размещаю объявление: «Отдам бесплатно. Самовывоз. Муж прилагается».
— Марина, ну это же редкость, — слабо попытался возразить Андрей. — Такие уже не делают.
— Редкость — это твоя совесть, которую мы сегодня случайно обнаружили, — отрезала она. — Звони. К вечеру гараж должен быть пустым, а хоть какая-то часть денег за аренду — вернуться в семейный бюджет.
К шести вечера к воротам подкатил старенький грузовой бус. Из него выбрались двое крепких парней и один молчаливый водитель в кепке. Они осмотрели залежи «пенсионного капитала» Андрея, переглянулись и без лишних вопросов принялись вытаскивать холодильники наружу. Белые, серые, пожелтевшие от времени громады одна за другой исчезали в кузове, глухо стукая боками и будто жалуясь на судьбу.
За медь, алюминий, компрессоры и весь прочий металл Андрей получил ровно четыре тысячи восемьсот гривен.
— Вот, — он протянул Марине помятые купюры с видом человека, потерявшего завод, банк и маленькую империю одновременно. — Всё, что удалось нажить непосильным трудом.
Марина неожиданно смягчилась.
— Положи себе на карту, — сказала она. — На сохранение, раз уж тебе так нравится это слово. Но завтра на эти деньги мы покупаем Полине кроссовки, которые она уже месяц просит. А Артёму — ту самую деталь. Пусть у детей праздник нормально закончится.
Андрей осторожно поднял на неё глаза.
— А мне что?
— А тебе, — Марина улыбнулась, — достаётся высокая честь наконец-то починить бачок в туалете. И ещё одно условие: больше никогда, слышишь, никогда не изображать финансового гения без лицензии, выданной женой.
Домой они возвращались по тихому вечернему городу. Андрей шёл рядом молчаливый, притихший, но при этом странно облегчённый. Будто вместе с тридцатью холодильниками с его плеч сняли ещё и невидимый мешок с упрямством.
Уже возле подъезда он не выдержал:
— Марин, а ты всё-таки как про гараж узнала? Кто записку подкинул?
— Артём постарался, — усмехнулась она. — Он тебя ещё месяц назад вычислил. Увидел, как ты возле его университета тащил какую-то ручку от старого «Днепра». Пришёл и сказал: «Мам, надо папу спасать, а то он нас скоро в морозильные камеры переселит».
Андрей только хмыкнул и покачал головой. Семья, как выяснилось, была не просто ячейкой общества, а ещё и самой надёжной службой внутренней разведки.
Вечером в квартире пахло примирением и остатками вчерашнего застолья. Андрей сосредоточенно возился с гаечным ключом в санузле, Полина в комнате примеряла старые кеды и мечтала о новых, Артём уже изучал цены на нужную деталь, а Марина пила чай у окна и смотрела на майские звёзды.
Она прекрасно понимала: через месяц Андрей наверняка придумает что-нибудь ещё. Например, решит разводить перепёлок на балконе или начнёт собирать редкие крышечки от минеральной воды. Но теперь Марина была спокойна. Пароль от его личного кабинета она предусмотрительно уже поменяла.
На дату их свадьбы.
Ту самую, которую Андрей каждый год забывал.
Так было надёжнее.