— Дмитрий, ты это сейчас всерьёз говоришь или у тебя просто сезонное обострение борьбы за справедливость? — Марина осторожно пристроила половник на край кастрюли с рассольником, стараясь не оставить ни капли на вымытой плите.
— Абсолютно всерьёз, Марина. Двадцать лет я тащил эту семейную телегу. Каждый шуруп в нашей квартире куплен на мои честно заработанные. А теперь я беру творческую паузу от денежных обязанностей. Буду раскрывать свой внутренний ресурс.
Марина медленно оглядела мужа. Внутренний ресурс Дмитрия, как правило, раскрывался на диване, в позе морской звезды, под передачи о тайнах космоса и пришельцах. Сейчас он сидел за кухонным столом, отодвинув недоеденный винегрет, с таким важным лицом, будто только что заключил историческое перемирие с собственной совестью.
— Ресурс — вещь полезная, — Марина кивнула и вытерла руки о фартук. — Только скажи, пожалуйста, коммуналку мы теперь чем закрывать будем? Напишем в квитанции: «За содержание жилья — энергия созидания, две тысячи гривен, за вывоз мусора — три пучка вдохновения»?
— Марина, не начинай язвить. У тебя зарплата есть. И наверняка какие-то заначки по шкафам спрятаны. Сыновья уже взрослые, пора им тоже понимать жизнь. А мне хватит, я своё отработал.
Эти самые взрослые сыновья — Иван и Егор — как раз возникли в дверях кухни. Их привлекли одновременно запах еды и интонации семейного переворота. Иван, младший, которому недавно исполнилось восемнадцать, растерянно почесал затылок. Двадцатилетний Егор тем временем с философским видом изучал пустую сахарницу.
— Пап, — уточнил Егор, вытаскивая из холодильника кусок колбасы, — а раскрывать ресурс означает, что на новые кроссовки ты мне теперь денег не дашь?
— Именно, сын. Всё сами. Самостоятельность закаляет характер. Я теперь вкладываюсь в себя. Купил курс по разумному потреблению и наведению гармонии в пространстве.
Марина опустилась на табурет. Картина была узнаваемая до боли: почти как старая бытовая комедия, только без романтики, голубей и поездки к морю. Дмитрий трудился на мебельном складе, получал хоть и регулярно, но совсем не роскошно, и всю жизнь был уверен, что мир преступно недооценивает его масштаб. Марина работала в районной библиотеке, а по ночам брала переводы технических текстов, поэтому давно усвоила: семейный бюджет — вещество летучее, испаряющееся быстрее спирта из открытой бутылочки.
— Вложился он, — тихо пробормотала она. — А можно узнать, на какие средства? Не на те ли, что мы откладывали на сантехника?
— Это были мои личные премиальные накопления! — Дмитрий сразу выпрямился, будто на параде. — Я имею право распоряжаться ими по своему усмотрению. Теперь я свободный человек. А ты, Марина, как глава семьи, возьми управление на себя. Женщина в наше время — мощная сила.
— Сила, конечно, мощная, — Марина устало вздохнула, — только у этой силы скоро позвоночник осыплется в труху.
Она перевела взгляд на сыновей.
— Значит так, мои юные инвесторы. Раз ваш отец ушёл в духовное плавание, мы вводим режим суровой экономии. Егор, ты работу уже нашёл?
— Мам, ну я же учусь! — возмутился Егор. — У меня сессия почти на пороге. Какая ещё работа?
— Сессия — это прекрасно. Но из конспекта по физике суп не сваришь. Иван, тебя это тоже касается. Твои восемнадцать — это не только законное право покупать энергетики, но и высокая обязанность подкидывать что-нибудь в общий котёл.
Остаток вечера прошёл под плотным слоем молчания. Дмитрий, верный новому образу просветлённого человека, демонстративно отказался от ужина и сообщил, что настоящему мудрецу вполне хватает стакана воды и солнечного света. Правда, около двух часов ночи Марина услышала из спальни, как этот самый мудрец на кухне ожесточённо шуршит пакетом с сушками. Замечание она делать не стала. Пусть в темноте приобщается к углеводам — возможно, это тоже ступень самопознания.
Утро началось не с кофе, а с ревизии холодильника. Марина поставила на стол вчерашнюю кашу и половинку подсохшего сыра.
— А колбаса где? — сонно спросил Иван, несколько раз хлопнув дверцей холодильника.
— Колбаса героически пала ради погашения кредита за твой компьютер, — сухо ответила Марина. — Ешь кашу. Она полезная: улучшает цвет лица и воспитывает силу воли.
На кухне появился Дмитрий. В старом махровом халате, с гладко выбритыми щеками, он выглядел удивительно довольным собой.
— Марина, а где мои чистые рубашки? — спросил он так, будто речь шла о естественном явлении природы. — У меня вебинар, мне необходимо выглядеть солидно.
— Димочка, стиральный порошок сейчас недешёвый, а вода по счётчикам льётся так, словно вместе с ней утекают слёзы налогоплательщиков, — спокойно сказала Марина. — Поэтому я решила: раз ты теперь живёшь на самообеспечении.