Но на этом список разрушений не закончился.
Следующим проявил хозяйственную инициативу Андрей. Ему вдруг понадобилось смастерить какую-то опору для мангала. Долго размышлять он не стал: залез под навес, вытащил оттуда три хорошо просушенные дубовые доски — те самые, которые Дмитрий откладывал для будущей лестницы, — и с самым деловым видом пустил их под ножовку.
Я стояла среди этого бедлама и неожиданно для себя ощутила не злость, а ледяное, почти прозрачное спокойствие. Такое бывает перед тем, как решаешься на большую уборку: сначала молчишь, а потом методично разбираешь завалы.
Скандалить я не стала. Просто взяла телефон.
Сначала сфотографировала испорченные шкатулки, залитые морилкой. Потом сняла на видео аккуратно распиленный дуб. После этого достала свою тетрадь, куда записывала расходы и заказы, и открыла нужную страницу.
Субботнее утро я встретила на грядке с морковью. После дождей там с невероятной наглостью полезла сныть. Эту пакость нельзя было просто оборвать сверху: её надо вытаскивать глубоко, вместе с корнями. Чуть оставишь в земле белую ниточку — и через неделю она снова расползётся по всей грядке.
Я как раз осторожно поддевала очередной упрямый корень, когда со стороны калитки донёсся громкий, уверенный голос моей золовки.
Ольга стояла у забора и оживлённо рассказывала нашей соседке, Татьяне Сергеевне:
— Да вечером баньку затопим! Брат приедет, он всё сделает. Вы заходите, шашлыков пожарим! И мёда вам дадим, у Марины же ульи стоят, не обеднеет она, если хорошим людям баночку выделит.
Потом она вроде бы понизила голос, но так, чтобы слышно было всё равно:
— Она у нас, конечно, женщина экономная до жадности. Зимой снега не допросишься.
Заметив, что я иду к забору, Ольга даже не попыталась смутиться. Наоборот, явно решила использовать момент и устроить маленькое представление для зрителей.
— О, хозяйка наконец проснулась! — протянула она нарочито громко. — Татьяна Сергеевна, вы только подумайте: приехали к родным людям, а нас засунули на душный чердак. Детям нормальную комнату уступить — это же, видимо, роскошь. Деревенские скупердяи, что с них взять…
И именно в этот безупречно подходящий момент у калитки притормозила машина Дмитрия.
Ольга тут же метнулась к брату, на ходу меняя выражение лица на страдальческое, будто её всю ночь держали в холодном сарае.
— Димочка! Наконец-то ты приехал! — всплеснула она руками. — Твоя жена нас совсем замучила. Мы к вам с открытым сердцем, а она смотрит, как на врагов.
— Привет, — ровно сказал Дмитрий, доставая из багажника пакет. — А вы почему приехали без звонка?
— Дмитрий, — я подошла ближе. Говорила я мягко, но достаточно отчётливо, чтобы Татьяна Сергеевна по ту сторону забора не пропустила ни слова. — Прежде чем вы пойдёте в баню, которую Ольга уже успела пообещать соседям, и начнёте угощаться моим мёдом, давайте сначала подведём итоги.
Я раскрыла блокнот.
— Андрей, — я посмотрела на сонного мужа Ольги, который как раз выбрался на крыльцо.