Под удар едва не попала клумба с хостами, которую я весной выхаживала почти как младенца.
Последним из машины извлекли громадную клетчатую баул-сумку. Вся сцена выглядела так, словно семья приехала не погостить на выходные, а торжественно занять освобождённую территорию.
— Мы всего на пару деньков! — звонко объявила Ольга, распахивая калитку с видом человека, которому здесь давно всё принадлежит. — Своим ведь не откажешь!
Она замолчала на секунду и окинула участок таким взглядом, будто принимала новый объект в управление.
— Дмитрий сказал, что сам появится только завтра к обеду, — продолжила она. — А мы решили не тянуть. Свежий воздух, природа, красота!
Её глаза быстро пробежались по двору, по грядкам, по веранде, по дорожкам.
— А почему у вас газон не рулонный? — почти сразу нашлась первая недоработка. — Андрей, не стой столбом, неси сумку на веранду.
Потом Ольга повернулась ко мне и заговорила так, будто зачитывала список поручений обслуживающему персоналу:
— Марина, мы с собой макароны взяли, сосиски по скидке и кетчуп. А ты уж мясо нам замаринуй, у тебя наверняка нормальное домашнее есть. И где у вас тут спят?
Родственная наглость — явление особенное. Она действует уверенно, без стыда и пауз, а питается исключительно чужой воспитанностью.
Я отвела их в гостевую комнату под крышей, на мансарде. Но уже спустя час ощущение, что это мой дом, исчезло полностью. Андрей занял единственный шезлонг во дворе и мгновенно провалился в сон. Полина устроилась на веранде и с трагическим лицом страдала из-за слабого интернета.
Ольга же отправилась с проверкой владений.
Для начала она без малейшего смущения распахнула мой бельевой шкаф в коридоре.
— Марин, у тебя тут банные полотенца такие мягкие. Я четыре возьму, ладно? Те, что ты наверх положила, детям жестковаты.
Ответа она, разумеется, ждать не стала. Просто сгребла полотенца в охапку и уже через минуту без приглашения вошла в мою мастерскую.
— Ой, сколько же тут пыли! — поморщилась она, словно попала не в рабочее помещение, а на заброшенный чердак.
Ольга поставила руки в боки и огляделась.
— Марина, мы тут подумали. На мансарде душно. Давай ты свои доски и прочее добро перенесёшь в сарай, мы здесь проветрим, и дети будут спать в пристройке. Они у меня привыкли к нормальным условиям.
Сказано это было таким тоном, будто решение уже принято, а мне осталось только кивнуть и выполнить.
Я ничего не ответила. Внутри поднялось раздражение, но я решила понаблюдать, до какого предела дойдёт этот цирк.
Предел оказался неожиданно далёким и, как выяснилось, с ущербом.
Ольга раздавала распоряжения уверенно, словно командир, осаждающий крепость и заранее уверенный в победе. Пока я возилась с ужином, детей она всё-таки заселила в мастерскую.
Последствия я увидела уже вечером.
Оставленный без присмотра Максим нашёл банку дорогой итальянской морилки, вскрыл её и от души залил две резные липовые шкатулки, которые я готовила для заказчицы. Обе вещи были испорчены безвозвратно.