Когда сестра мужа потребовала, чтобы я уступила мою мастерскую её детям, до меня наконец дошло: эта компания явилась вовсе не на отдых. Они приехали так, будто собирались сразу переписать дом на себя.
Хотя ещё до той злополучной пятницы мы с Дмитрием жили почти идеально. Дом у реки мы купили тогда, когда город перестал просто утомлять и начал вызывать у меня настоящее физическое отторжение. Продали большую квартиру и взяли старенький сруб — без пафосных колонн, лепнины и попыток казаться фамильной усадьбой. Зато это было наше место.
Веранду я отдраила собственными руками и перекрасила. Между прочим, если хотите, чтобы деревянный пол под открытым небом не почернел и не начал крошиться после дождей, не покрывайте его лаком: через год он всё равно полезет хлопьями. Лучше пропитать доски горячим льняным маслом, вмешав туда немного пчелиного воска, и втирать жёсткой щёткой до тех пор, пока дерево перестанет его пить. Такая обработка держится годами.
За сараем у меня появились три улья — не ради заработка, а для радости и чтобы огурцы опылялись как следует. А в светлой пристройке я устроила себе небольшую столярную мастерскую.
В этом доме я впервые почувствовала редкое, почти забытое счастье: никто не приходил учить меня, как правильно жить. Дмитрий трудился в городе, нередко задерживался на объектах, но к выходным всегда возвращался. Наши отношения уже давно перешли в ту спокойную фазу, где любовь доказывают не бесконечным мельканием перед глазами, а насосом, починенным вовремя и без лишних просьб.
Вся эта тишина рассыпалась в пятничный вечер. Я как раз возилась в теплице и подвязывала помидоры. Кстати, томаты лучше пасынковать рано утром и только в сухую погоду. Если оставить маленький пенёк примерно в сантиметр, ранка успеет затянуться, и новый побег из той же пазухи уже не полезет.
Возле калитки вдруг заскрежетал гравий, а следом весело пискнули тормоза. Я выпрямилась, вышла из теплицы и увидела знакомый внедорожник.
Из машины родня посыпалась так стремительно, будто кто-то развязал мешок с горохом. Первой показалась Ольга, сестра Дмитрия, женщина внушительных габаритов и с таким голосом, каким удобно объявлять прибытие поезда на весь вокзал. За ней с явной неохотой выбрался её муж Андрей — человек с вечной усталостью на лице и единственным заметным жизненным успехом: он когда-то удачно женился на пробивной Ольге.
Потом наружу вывалились дети: четырнадцатилетняя Полина, не выпускавшая из рук смартфон, и десятилетний Максим, который тут же размахнулся ногой в сторону моих посадок.