Сказал, что если она желает нас видеть, должна перестать вмешиваться в наши дела. — Саш, — простила, — прости, что сразу не стала на твою сторону.
Я растерялась.
Мама всегда была настойчива, и я привыкла уступать.
Но ты права.
Это твоя квартира, твоё решение.
Тамара почувствовала, как внутри что-то начинает оттаивать. — Ты действительно так считаешь? — Да.
И я на твоей стороне.
Всегда буду.
Они сидели, крепко сжимая друг другу руки.
Снаружи окончательно стемнело, зажглись уличные фонари. — Поедем домой? — спросил Александр.
Тамара кивнула. — Поехали. *** Следующие дни прошли мирно.
Они с Александром много беседовали, обсуждали границы с его родителями, планы на будущее.
Тамара ощущала, что муж действительно ее понимает.
В среду встретились с возможными арендаторами — молодой парой, работающей в крупной компании.
Показали квартиру, обсудили условия.
Договорились заселиться с первого февраля. — Хорошие люди, — отметил Александр, когда они уезжали. — Надёжные. — Да, — подтвердила Тамара. — И квартира не останется пустой.
Он посмотрел на неё. — Ты ведь понимаешь, что я никогда не настаивал на продаже?
Это мама всё придумала. — Понимаю.
Но ты и не мешал ей. — Теперь помешаю.
Обещаю.
В воскресенье позвонила Ольга Михайловна.
Александр долго разговаривал с ней в другой комнате.
Вернувшись, выглядел уставшим, но с облегчением. — Мама приглашает на ужин.
Говорит, что хочет извиниться. — Она действительно так сказала?
Извиниться? — Ну… сказала, что была слишком настойчива.
Для неё это уже прогресс.
Тамара задумалась. — Не знаю, Саш.
Не уверена, что готова снова слушать про квартиры. — Она обещала не поднимать эту тему.
Я предупредил — либо она принимает твоё решение, либо мы не приедем. — И что она ответила? — Согласилась.
На следующий день, в воскресенье, они отправились к родителям.
Тамара нервничала, но сохраняла спокойствие.
Ольга Михайловна встретила их сдержанно.
Накрыла на стол, всё как обычно, но напряжённость была ощутимой.
За ужином свекровь несколько раз пыталась завести разговор о планах молодых, но Александр быстро менял тему. — Мам, а как у тебя дела на даче?
Много снега выпало? — Да, много.
Придётся весной крышу проверить.
Виктор Иванович, обычно молчаливший, неожиданно сказал: — Тамар, а ты уже нашла арендаторов для своей квартиры?
Все замерли.
Ольга Михайловна с недовольством посмотрела на мужа, но тот не обратил внимания. — Да, — ответила Тамара. — Нашли.
Хорошие люди, заселяются в феврале. — Ну и правильно.
Пусть квартира приносит доход.
Он снова уткнулся в тарелку, и разговор сменился на другую тему.
После ужина, когда собирались уходить, Ольга Михайловна отвела Тамару в сторону. — Тамар, я… — она подбирала слова. — Думаю, я действительно была слишком навязчивой. — Возможно, — согласилась Тамара. — Я просто хотела для вас лучшего.
Для Саши. — Ольга Михайловна, лучшее для нас — это когда никто не вмешивается в наши решения.
Свекровь кивнула.
Это было не совсем извинение, но Тамара понимала — для Ольги Михайловны даже признать ошибку было сложно.
По дороге домой Александр держал её за руку. — Ты молодец, — сказал он. — Что отстояла своё. — Мне просто повезло, что есть что отстаивать.
Он крепче сжал её руку. — Я думал, может, нам когда-нибудь действительно стоит поискать что-то побольше?
Но не продавая твою квартиру.
Просто копить, взять ипотеку на разницу.
Тамара улыбнулась. — Когда-нибудь.
Не сейчас.
Сейчас и так хорошо.
И это была правда.
Она сохранила свою независимость, уверенность в завтрашнем дне.
И при этом сохранила семью.
Квартира на Каролино-Бугаз осталась её.
Маленькая однокомнатная, которая значила больше, чем просто жильё.
Она символизировала свободу выбора.
И никто больше не пытался отнять у неё это право.
В феврале въехали новые арендаторы.
Деньги снова начали поступать на счёт.
Тамара оформила для этих средств отдельный вклад.
На будущее.
На всякий случай.
На свою уверенность.
Когда Ольга Михайловна в очередной раз намекнула на семейные планы, Александр спокойно сказал: — Мама, у нас всё хорошо.
Не беспокойся.
И больше эта тема не поднималась. *** Казалось, буря утихла, оставив лишь лёгкую рябь на воде.
Тамара начала привыкать к мысли, что её крепость — та самая однушка на Каролино-Бугаз — снова в безопасности.
Но в последний четверг марта, когда город томился от первой по-настоящему тёплой пыли, прозвучал звонок.
Номер был незнакомый, городской. — Наталья Петровна?
Это из управления капитального строительства.
Ваш дом на улице Каролино-Бугаз включён в программу срочного изъятия земель под муниципальные нужды.
У Тамары пересохло в горле.
Голос в трубке продолжал чётко излагать информацию о генеральном плане развития города, о строительстве новой транспортной развязки и о том, что жильцам предложат «равноценную компенсацию». — Подождите… — Тамара прислонилась к холодной кафельной стене на кухне. — Какая компенсация?
Там свежий ремонт, там люди живут! — Все документы высланы вам заказным письмом.
Оценка имущества назначена на понедельник.
Если вы не предоставите доступ, вопрос решится в судебном порядке.
Она повесила трубку, ощущая, как мир, который она так долго строила по кирпичику, начинает шататься.
Но настоящий удар ожидал её вечером.
Когда, едва сдерживая слёзы, она рассказала об этом Александру, он не выглядел удивлённым.
Он долго тер переносицу, а затем тихо произнёс: — Тамар, я знал.
Ещё две недели назад мама упомянула, что в их управлении ходят такие слухи.
Она просила пока не говорить тебе, чтобы «не расстраивать заранее».
Тамара смотрела на мужа и не узнавалась его.
В голове всплыли листки с объявлениями о продаже квартир, которые Ольга Михайловна так настойчиво раскладывала на столе в январе.
Трёшка за девять миллионов.
Тогда это казалось навязчивой идеей, а теперь выглядело как тщательно спланированная шахматная партия. — Значит, — прошептала Тамара, — когда она предлагала мне продать квартиру, она уже знала, что её скоро снесут?
И что компенсация будет вдвое меньше рыночной стоимости? — Она хотела, чтобы ты успела «слить» её подороже, пока информация не стала официальной, — Александр отвёл взгляд. — Мама думала, что так будет лучше для всех нас.
В этот момент Тамара поняла: борьба за однушку была лишь разогревом.
Настоящий конфликт только начинался, и в нём замешаны не только квадратные метры, но и предательство, которое нельзя покрыть никакими выплатами.
Продолжение >>>
