чтобы раньше срока закрыть ипотечный долг перед банком. Большую часть этих накоплений я переводила сама — в основном из премий, которые получала на работе.
Открыв банковское приложение, я на несколько секунд просто перестала дышать. Перед глазами будто поплыли тёмные круги. На счёте почти ничего не осталось. За два последних месяца с него методично, небольшими переводами по тридцать–сорок тысяч, ушло примерно триста тысяч рублей.
Все операции вели к одной карте. Получателем значилась Наталья Сергеевна К.
Тем же вечером я без лишних слов подошла к Дмитрию, который сидел перед телевизором и с азартом смотрел футбол, и положила перед ним распечатку движений по счёту.
— Это что ещё? — недовольно бросил он, едва скользнув глазами по страницам.
— Это наши ипотечные накопления, Дмитрий. Деньги, которые должны были пойти на досрочное погашение. Триста тысяч рублей, которые ты тайком отправил своей матери. Может, объяснишь?
Он заметно вздрогнул, щеки у него налились красным. А через мгновение на лице появилось то самое выражение — злое, упрямое, заранее обороняющееся.
— Маме понадобилось! — рявкнул он. — У неё денег вообще нет, Артём сейчас сам в полной яме. И что, по-твоему, я должен был делать? Смотреть, как родная мать без куска хлеба сидит?
— Она живёт в нашей квартире, питается за наш счёт, пользуется всем, что оплачиваем мы! — меня наконец прорвало. — Объясни мне, на что ей понадобились триста тысяч за два месяца? На какие такие чудодейственные лекарства?
Из прихожей тут же появилась Наталья Сергеевна. Вид у неё был торжествующий: руки сложены на груди, подбородок поднят.
— А хоть бы и на лекарства! — резко заявила она. — Сын обязан помогать матери, это не обсуждается. А ты, Мария, как была здесь посторонней, так ею и осталась. Мелочная, скупая, у тебя каждая копейка под замком. Нормальная жена мужу верит, а не устраивает ревизии и допросы. Денег не хватает? Так иди и зарабатывай больше, а не трать на свои иностранные кремы.
— Мама всё правильно говорит, — тут же встал на её сторону Дмитрий, буквально присоединившись к ней плечом к плечу. — Надоело уже это шуршание бумажками, Мария. Ну ушли деньги — заработаем ещё. Сейчас важнее маму выручить.
И именно тогда во мне что-то оборвалось окончательно. Не громко, не с истерикой, без хлопанья дверями. Просто внутри наступила ледяная ясность: в этой квартире меня больше ничего не удерживает.
Следующие трое суток я действовала спокойно и точно, как на работе с отчётностью. Сначала открыла отдельный счёт в другом банке и перевела туда всё, что ещё оставалось из моих личных средств. Потом подала в бухгалтерию заявление, чтобы зарплату перечисляли уже по новым реквизитам. Совместный счёт с Дмитрием я заблокировала без предупреждений и объяснений.
После этого я встретилась с адвокатом по семейным делам. Женщина оказалась жёсткой, внимательной и явно не новичком. Выслушав меня, она уверенно сказала:
— Квартира оформлена в ипотеку, но у вас сохранились подтверждения платежей. По документам видно, что около семидесяти процентов каждого взноса вносили именно вы. Кроме того, первоначальный взнос был полностью вашим: деньги от продажи добрачной машины и наследство. Суд такие обстоятельства учитывает. А выписка, где видно, что супруг тайно выводил средства на карту матери, для нас вообще очень сильный аргумент.
Окончательная точка была поставлена в пятницу, когда я вернулась домой вечером уже не с сомнениями, а с готовым решением.
