Внутри у Екатерины будто разом поднялась волна жара, но дышать стало трудно, тесно, словно грудную клетку сжали железными обручами. Это уже не было простой обидой. Нет. В ней поднималась холодная, почти выверенная ярость человека, которого долго, умело и с улыбкой выставляли наивной дурой.
— Екатерина Сергеевна, ну что там у нас? — в проём заглянул Роман, на ходу вытирая ладони тряпкой. — Сантехник нервничает, у него дальше вызовы по графику.
Екатерина медленно вдохнула. Выписку она убрала обратно в папку, но уже не в сервант. Папка отправилась в её сумку.
— Роман, передайте сантехнику, что всё отменяется. Ничего перекрывать не нужно.
Прораб недоумённо приподнял брови.
— То есть как это не нужно? А радиаторы тогда каким образом менять? У нас трубы уже подготовлены, завтра собирались новые ставить. Полотенцесушитель тоже в коридоре стоит, ждёт своей очереди.
Екатерина поднялась. Поправила ремень сумки на плече. Говорила она на удивление ровно — настолько спокойно, что сама едва узнавала собственный голос.
— Роман, ремонт прекращается. Прямо сейчас. Посчитайте, сколько я должна вам за выполненный объём: штукатурка, ламинат, плитка в санузле. Всё, что уже сделано. Назовите остаток.
— Вы серьёзно? — мужчина даже растерялся. — Да там же почти финиш остался! Обои наклеить, плинтусы поставить, батареи повесить. Материалы закуплены, всё лежит в коридоре. Зачем на этом месте тормозить?
— Ситуация изменилась, — жёстко ответила Екатерина. — Считайте.
Роман, видно, понял, что расспрашивать сейчас бесполезно. Он достал потрёпанный блокнот, пролистал страницы, быстро набросал расчёты. Екатерина открыла банковское приложение и сразу перевела указанную сумму.
— Перевод отправлен. Теперь внимательно. Обои, плинтусы, ламинат в закрытых пачках, новые радиаторы, полотенцесушитель, дорогие светильники в коробках — всё это принадлежит мне. На каждую покупку у меня есть чек. Помогите вынести и погрузить в машину. То, что не поместится, заберёт грузовое такси. За погрузку я отдельно доплачу.
Рабочие переглянулись. Но лишних вопросов задавать не стали: если платят, можно носить хоть кирпичи на другой конец города.
Следующие два часа Екатерина двигалась без суеты и без остановок, как механизм, у которого внезапно включилась точная программа. Она вызвала грузовую машину, договорилась со знакомым, у которого был тёплый гараж, об аренде на месяц и спокойно распоряжалась, что выносить в первую очередь.
В кузов отправились рулоны тех самых дорогих итальянских обоев с шелкографией. Следом погрузили тяжёлые чугунные батареи, новый белый унитаз в заводской упаковке, дорогую душевую стойку, коробки с люстрами, светильниками, розетками и выключателями. Всё, что ещё не успели закрепить, приклеить, прикрутить или намертво вмазать в стены, было вынесено из квартиры.
После этого внутри остались только безупречно выведенные, но голые стены, свежая стяжка, частично уложенный ламинат и старая ванна, которую рабочие ещё не успели отправить на свалку. Помещение стало похоже на стерильную операционную, где почему-то так и не появился пациент.
Екатерина рассчиталась с Романом, забрала ключи, закрыла дверь и поехала домой.
В собственной ванной она первым делом долго стояла под душем, смывая с кожи строительную пыль и липкое, мерзкое ощущение предательства. Потом вышла, переоделась, достала большой чемодан Дмитрия — тот самый вместительный, с которым они прошлым летом летали в Турцию, — и начала складывать туда его вещи.
Брюки. Рубашки. Свитера. Домашнюю одежду. Бритву, зарядку, флаконы из ванной.
Она не швыряла всё это в бешенстве, не рвала с вешалок, не комкала. Наоборот, складывала аккуратно, ровными стопками, чтобы чемодан закрылся без усилий. Ко времени, когда в прихожей щёлкнул замок, у двери уже стояли два чемодана и спортивная сумка.
Дмитрий вошёл, что-то насвистывая. Снял куртку, бросил взгляд на багаж, потом перевёл глаза на жену. Екатерина сидела в кресле, держа на коленях ноутбук.
— Кать, это что такое? — он попытался усмехнуться, но улыбка получилась кривой и тревожной. — Мы куда-то срочно уезжаем, а я не в курсе?
Екатерина закрыла ноутбук и положила его на журнальный столик.
— Это твои вещи, Дмитрий. Сегодня ты съезжаешь. К маме. Или к сестре. Разберётесь между собой, где тебе удобнее.
Он резко сглотнул и сделал шаг в комнату.
— Я вообще ничего не понимаю. При чём тут мама? При чём тут сестра? Что случилось? Мы же вроде вечером собирались ехать смотреть плитку для кухонного фартука.
Екатерина подошла к комоду, достала синюю папку с завязками, ту самую, которую забрала из той квартиры, и молча положила её на стол перед мужем.
— Я сегодня была там. Сантехнику понадобилась выписка из реестра недвижимости, чтобы оформить перекрытие воды. Я нашла документ.
Лицо Дмитрия изменилось мгновенно. С него будто стёрли весь цвет. Он стал серым, как старый больничный пол. Взгляд заметался, губы дёрнулись, он открыл рот, но ни одного слова сразу произнести не смог.
— Квартира уже три года как оформлена на Оксану, — продолжила Екатерина ровно, почти без выражения. — По договору дарения. Ты был в курсе. Твоя мать была в курсе. Оксана, разумеется, тоже. Все вы отлично понимали, что моя годовая премия, мои накопления и мои нервы уходят на ремонт недвижимости твоей сестры. Той самой сестры, которая за всю жизнь лишний раз даже не пошевелилась ради чего-то сама.
— Екатерина, подожди, ты всё неправильно поняла! — наконец сорвался Дмитрий. Он замахал руками и попытался приблизиться, но она сразу отступила на шаг. — Это просто бумажный вопрос! Формальность! Мама переоформила на Оксану, чтобы потом не было возни с наследством, чтобы не платить лишнее. Но квартира всё равно мамина! Она там жить будет!
— Правда? — Екатерина коротко усмехнулась. В этой усмешке не было ни капли тепла. — А мне, Дмитрий, почему-то сложилась совсем другая картина.
