В ванной Марина заперлась изнутри, быстро сняла брюки и принялась застирывать малиновое пятно под струёй воды. Ткань намокла почти до колен, пятно стало бледнее, но совсем не исчезло. Она с досадой подумала, что придётся надевать мокрую вещь обратно, и уже потянулась к брюкам, когда ей пришла в голову другая мысль.
Приоткрыв дверь, Марина выглянула в коридор и позвала:
— Екатерин! Слушай, может, дашь мне какой-нибудь халат?
Ответа не последовало.
Она подождала несколько секунд и позвала громче. В квартире снова стояла тишина. Марина нахмурилась, вышла из ванной на пару шагов и посмотрела в сторону кухни. Там никого не было.
Пришлось натянуть на себя сырые брюки. Неприятный холод сразу прилип к коже, но выбирать было не из чего. Марина вышла в коридор и прошла по комнатам.
— Екатерина? — позвала она уже не так уверенно.
Никто не откликнулся.
Через минуту Марина поняла: подруги в квартире нет. Исчезли и её сумка, и телефон, и верхняя одежда, и обувь. А когда она подошла к входной двери, оказалось, что та заперта. Марина несколько раз дёрнула ручку, нажала на замок, попыталась открыть ещё и ещё, но дверь даже не поддалась.
Она подошла к окну и посмотрела вниз.
Двенадцатый этаж.
Если бы это был первый, ещё можно было бы придумать что-то безумное. Но здесь оставалось только смотреть на двор далеко внизу и понимать, что выхода нет.
Марина вернулась к двери, снова бессмысленно подёргала ручку и опустилась на маленькую банкетку в прихожей. Теперь всё стало слишком очевидно. Екатерина не просто ушла. Она намеренно оставила её здесь. Заперла. Устроила ловушку.
Сначала Марина расплакалась — от обиды, растерянности и злости. Потом вдруг начала смеяться, потому что ситуация была настолько нелепой, что иначе реагировать уже не получалось. Потом она обошла квартиру и обнаружила, что развлечься особенно нечем: ни телевизора, ни компьютера, ни ноутбука. Зато холодильник был забит продуктами так, будто её действительно собирались держать здесь не один час.
«Интересно, когда они решат меня выпустить?» — устало подумала она.
Воскресным вечером замок наконец щёлкнул. Дверь открылась, и в квартиру вошли Екатерина с мужем. В руках у них были Маринины вещи.
— Вот, держи, — тихо сказала Екатерина, протягивая сумку, телефон и одежду.
Марина посмотрела на неё и спросила только одно:
— Он улетел?
Екатерина молча кивнула.
Марина не стала ничего выяснять. Она оделась, забрала телефон, сумку и пошла к выходу. Уже на пороге остановилась, обернулась и произнесла:
— Спасибо.
— Марин, подожди, — Екатерина шагнула к ней. — Мы узнали, что Дмитрий приехал сюда вовсе не ради тебя. У него здесь появилась другая женщина. А с тобой он, похоже, хотел просто встретиться заодно. Опять вернуть тебя в своё привычное ожидание, убедить, что ты ему очень дорога, что он обязательно будет с тобой… когда-нибудь.
Марина выслушала спокойно. Даже слишком спокойно.
— Я поняла, — сказала она. — И я не злюсь. Ты заставила меня остаться одной. Без телефона, без него, без привычной надежды. И за эти два дня я наконец услышала саму себя.
После этих слов она вышла и закрыла за собой дверь.
По улице Марина шла так, словно вернулась из места, где долго жила не своей жизнью. Там она была не главной героиней, а чьей-то запасной ролью, фоном для чужих сомнений, удобным человеком, который всегда подождёт.
Дома она вскипятила чайник, налила себе чай и только потом включила телефон. Сообщений от Дмитрия было множество.
«Я прилетел. Ты где?»
«Марина, что произошло? Я всё объясню. Просто скажи, где ты. Я приеду, мы поговорим. Зачем ты отправила ко мне своих друзей?»
«Почему мне сказали, что я больше не должен с тобой общаться? Я ведь прилетел к тебе! Марина!»
«Почему ты не пришла? Я ждал».
«Ладно, если ты не хочешь говорить, я напишу. Ты правда ничего не поняла. Я писал другим не потому, что не люблю тебя. Мне было плохо. Мне нужна была поддержка».
«Ты у меня одна».
«Я люблю только тебя».
«У нас всё серьёзно».
Марина перечитывала эти строки, и вдруг поняла одну простую вещь: он не врал. По крайней мере, не так, как она думала. Дмитрий действительно мог верить каждому своему слову. Просто он не умел принадлежать кому-то одному. Для него любовь была не выбором, а способом согреться. Ему постоянно требовалось внимание, подтверждение собственной нужности, ощущение, что он не один.
И стоило рядом появиться кому-то ближе, доступнее, ярче, он тянулся туда. Искренне. С полной уверенностью, что именно этот человек сейчас самый важный. До тех пор, пока на горизонте не возникал следующий.
Это было грустно, но правдиво. Самым тяжёлым было другое: Дмитрий снова и снова оставлял надежду тем, кто уже пытался уйти из его жизни. Может быть, другие справлялись с этим легче. Но у Марины от таких возвращений рушилось всё — планы, спокойствие, вера в себя.
Телефон коротко звякнул. Пришло новое сообщение:
«Я снова приеду. В следующем месяце. Пожалуйста, дай мне шанс всё объяснить».
Марина посмотрела на экран и впервые не почувствовала ни дрожи, ни боли, ни желания ответить длинным письмом.
«Нет», — написала она.
Потом открыла настройки и заблокировала Дмитрия.
На этот раз она знала точно: навсегда.
