— Она до сих пор решает, во сколько тебе приходить домой.
— Марина, хватит, — Денис поморщился. — Это моя мама.
— И что? Почему ты каждый раз делаешь так, как она сказала?
— Потому что она старше. Она жизнь лучше понимает. А я, по-твоему, ещё молодой и ничего не соображаю.
— Это не объяснение.
Денис резко снял куртку и швырнул её на спинку стула.
— Ты слишком много копаешься во всём.
— Я учусь на агронома, а не на человека, которому запрещено думать.
— Вот именно поэтому с тобой и сложно.
Эту фразу я слышала от него постоянно. Мне было «сложно», когда я задавала неудобные вопросы. «Сложно», когда не соглашалась. «Сложно», когда просила его не напиваться. Даже разговор о том, где мы будем жить после свадьбы, превращался для него в доказательство моей невыносимости.
Дениса вполне устраивала его жизнь. Он торговал мороженым, жил у матери, по вечерам выпивал с друзьями и при этом был уверен, что в будущей семье именно он должен всем руководить.
— Мужчина в доме главный, — повторял он с такой уверенностью, будто произносил закон природы.
— Даже если этот мужчина ничего не делает?
— Всё равно главный.
— С чего вдруг?
— Так всегда было.
— Кто это решил?
— Почитай «Домострой», тогда поймёшь.
Меня злила не его работа. В продаже мороженого не было ничего унизительного. Любой честный труд заслуживает уважения. Но меня выводило из себя другое: Денис мог часами жаловаться на жизнь, на маленькие деньги, на несправедливость, но сам не хотел сделать ни единого движения, чтобы хоть что-то изменить.
Как-то раз я предложила ему поискать более надёжную работу.
— Можно устроиться, например, в торговую фирму, — сказала я. — Ты умеешь разговаривать с людьми, опыт у тебя есть.
— И чем я там буду заниматься?
— Зарабатывать больше.
— А мне это зачем?
— Денис, а где мы с тобой собираемся жить?
— У мамы.
— Я так не хочу.
— Почему? Что тебя не устраивает?
Наш последний серьёзный разговор случился в ноябре. Мы договорились встретиться в кафе возле метро. Денис пришёл уже выпивший.
— Опять опоздала, — сказал он вместо приветствия.
— На семь минут.
— Женщина должна уважать мужчину и приходить вовремя.
— Тогда мужчина, наверное, должен хотя бы приходить трезвым.
Улыбка тут же сползла с его лица.
— Ну вот, началось.
— Нет, Денис. Больше я не собираюсь притворяться, будто у нас всё хорошо.
Он откинулся на спинку стула и прищурился.
— И что же тебе не нравится?
Я посмотрела на него спокойно, хотя внутри всё дрожало.
— Ты пьёшь. Живёшь с матерью и не хочешь ничего менять. Постоянно твердишь, что мужчина должен быть главным, но сам не можешь принять ни одного решения без её одобрения.
— Следи за языком. Не тебе рассказывать мне, как жить. Ты в моей жизни временно.
— Я уже полгода слежу за каждым словом.
— Ты решила меня унизить?
— Нет. Я просто наконец решила сказать правду.
Он подался вперёд, и его голос стал тише, но жёстче.
— Слишком много о себе возомнила.
— Я всего лишь не хочу той жизни, которую ты мне предлагаешь.
— И какую же?
— Жить в квартире твоей матери. Рядом с человеком, который пьёт, называет себя главным и при этом не собирается брать ответственность даже за себя.
— А ты кто такая? Принцесса?
— Нет. Я человек, который хочет нормальной жизни.
— Нормальной жизни? Ты студентка без денег, снимаешь жильё и строишь из себя независимую.
— Я учусь, работаю и сама плачу за квартиру.
— Великий подвиг.
— Для меня — да.
Денис неприятно рассмеялся.
— Знаешь, в чём твоя беда? Ты почему-то решила, что достойна лучшего.
Я медленно поднялась из-за стола.
— Да. И я в этом уверена.
Он замолчал.
— Я действительно считаю, что заслуживаю большего, — повторила я. — И извиняться за это не буду.
Я положила на стол деньги за кофе и вышла из кафе.
Всю ночь Денис звонил мне без остановки. Я не ответила ни на один звонок. Утром пришло сообщение: «Думаешь, найдёшь кого-то лучше? Посмотрим, как ты заговоришь, когда останешься одна».
Я заблокировала его номер. И впервые за все эти полгода почувствовала не боль, а облегчение.
Спустя неделю я познакомилась с Андреем. Это случилось в кафе в центре Киева. После занятий мы зашли туда с Валерией. Университет я тогда ещё не окончила, но диплом уже был почти у меня в руках — до защиты оставалось всего несколько месяцев.
Мы сидели у окна. Я рассказывала Валерии, что после выпуска хочу искать работу в аграрной компании.
— Только, пожалуйста, больше не связывайся с мужчинами, которым нужна покорная жена, — сказала она.
— Я уже сделала выводы.
— Ты каждый раз так говоришь, а потом находишь самого проблемного человека в радиусе ста километров.
— В этот раз выберу спокойного.
Именно в этот момент мужчина за соседним столиком поднялся, чтобы взять пальто со стула. Он неловко задел мою сумку, и из неё выкатилась ручка.
Он наклонился, поднял её и протянул мне.
— Кажется, это ваше.
— Спасибо.
— Вы что-то записывали?
— Нет, просто привычка. Я учусь.
— На кого?
— На агронома.
Он улыбнулся.
— Тогда, возможно, мне повезло. Я выращиваю кофе и иногда нуждаюсь в хороших советах.
Так в моей жизни появился Андрей. Ему было двадцать девять. В Киев он приехал, чтобы подписать договор о поставках кофе для нескольких кофеен. У него была ферма в Бразилии, участки с лесными насаждениями, собственная переработка кофейных зёрен и энергетическое хозяйство.
О своих делах Андрей рассказывал спокойно и без лишней важности.