— Продавать, — без колебаний произнесла Марина, не отводя глаз. — Квартиру я выставляю на продажу. Но вам достанется только та сумма, которая положена вам официально, после оформления сделки. Ни гривной больше.
— Ну, это еще посмотрим, — криво усмехнулась Тамара Викторовна. — Сделку мы без внимания не оставим. У нас, между прочим, тоже есть юрист.
— Я в курсе, — спокойно ответила Марина. — Поэтому покупателя я уже нашла. Риелтор подобрала человека, который готов взять квартиру за четыре миллиона семьсот тысяч. Цена немного ниже рыночной, зато все можно закрыть быстро.
Голос ее звучал ровно, почти бесстрастно. А внутри все сжималось и дрожало. Покупателя не существовало. Не было никакой сделки, никакого человека с деньгами, готового завтра идти к нотариусу. Был только расчет. Холодный, жесткий расчет и желание хотя бы один раз заставить этих людей почувствовать боль — такую же, какую они безжалостно причинили ей.
— С чего это так дешево? — подозрительно прищурился Дмитрий Сергеевич. — Ты там ничего за нашей спиной не проворачиваешь?
— Ничего я не проворачиваю, — Марина пожала плечами. — Риелтор сказала, что при срочной продаже это нормальная цена. Ваша часть от этой суммы получится примерно один миллион пятьсот шестьдесят тысяч. После сделки получите сразу. Все будет официально, через банковскую ячейку.
Тамара Викторовна быстро посмотрела на мужа. Тот тоже молчал, прикидывая в уме. Денег выходило меньше, чем они уже успели себе представить, но все равно сумма была слишком соблазнительной, чтобы сразу возмущаться.
— Ладно, — наконец пробурчал Дмитрий Сергеевич. — Пусть будет так. Когда оформление?
— Через две недели. Я вам сообщу, когда назначат точное время. И еще один момент… часть кредита Ильи вам тоже придется принять на себя.
— Что еще за новости? — резко вскинулась свекровь. — Почему это мы должны платить его кредит? Ты жена, вот и разбирайся.
— А вы родители, которые претендуют на наследство, — тихо, но твердо сказала Марина. — Наследство — это не только квартира и деньги. Это еще и обязательства. Долги тоже переходят наследникам.
Супруги переглянулись уже совсем иначе. В их лицах появилось недоверие, смешанное с раздражением. Услышанное им явно не понравилось.
— Мы это проверим, — мрачно бросил Дмитрий Сергеевич, поднимаясь из-за стола. — С юристом поговорим и сами все узнаем.
На этом разговор закончился. Они ушли так же сухо и неприязненно, как и пришли.
Почти неделю от них не было ни звонка, ни сообщения. Марина уже начала надеяться, что они хотя бы на время исчезли из ее жизни. Но спустя несколько дней в дверь снова позвонили.
На пороге стояли Дмитрий Сергеевич и Тамара Викторовна. Оба были мрачные, напряженные, с лицами людей, которым пришлось услышать то, чего они слышать не хотели. Не поздоровавшись, они вошли в квартиру прямо в обуви, будто это по-прежнему было их пространство, а не ее дом.
— Мы все выяснили, — процедил Дмитрий Сергеевич, глядя куда-то мимо нее. — Подумали и решили отказаться от наследства в твою пользу. Нам уже немного осталось, не хотим, чтобы ты потом нас проклинала.
— Правда? — Марина театрально раскрыла глаза и всплеснула руками. — Вот уж не ожидала. Неужели такое возможно?
— Ты сейчас издеваешься? — Тамара Викторовна сердито уперла руки в бока.
— Да, — честно сказала Марина и скрестила руки на груди. — Издеваюсь. Потому что прекрасно понимаю, почему вы так быстро передумали. Если бы речь шла только о квартире, вы бы вцепились в нее зубами. А когда выяснилось, что вместе с наследством придется делить и долги, интерес сразу пропал.
— Мы вообще-то о сыне думаем, о его памяти, — покраснела Тамара Викторовна, хотя сама, кажется, понимала, насколько нелепо это звучит после всего сказанного и сделанного.
— Когда оформите отказ? — сухо спросила Марина.
— Уже оформили, — Дмитрий Сергеевич поставил на тумбочку свой дипломат, открыл его и достал бумаги. — Вот. Ты только не держи зла. Мы всегда поступали честно, как считали правильным. А твой муж… наш сын… может, и жив остался бы, если бы не отдалился от семьи. Но что теперь говорить. Все уже случилось. Ты бы хоть как-то оценила, что мы тебе навстречу пошли.
— В каком смысле оценила? — Марина усмехнулась, хотя ответ знала заранее.
— В прямом, — недовольно буркнула Тамара Викторовна. — В денежном, конечно. Не словами же благодарить.
— Тогда можете не отказываться, — спокойно ответила Марина.
Свекры снова обменялись взглядами. На этот раз говорить было нечего. Дмитрий Сергеевич резко убрал бумаги обратно, но потом, передумав, оставил их на тумбочке. Тамара Викторовна поджала губы и первой направилась к двери.
Уже на пороге Дмитрий Сергеевич обернулся и зло бросил:
— Жадная ты. Злая и жадная. Вот из-за таких, как ты, мы с сыном и не общались. Подавись всем этим.
Марина промолчала. У нее не осталось сил спорить, оправдываться или отвечать тем же. Она хотела только одного — чтобы они наконец ушли.
Дверь захлопнулась. В квартире наступила тишина.
Марина медленно выдохнула и прислонилась спиной к стене. Ей очень хотелось верить, что больше она никогда их не увидит.
