— Это было бы самым разумным, по-христиански правильным решением, Наташенька, — тут же пропела Галина тем приторно-ласковым тоном, от которого у Натальи всегда холодело внутри. — Надо ведь уметь расходиться достойно, без злобы. Денису пора заново устраивать судьбу, Валерии тоже давно надо выбраться из этой съёмной клетушки и жить по-человечески. А ты что? Одна, детей нет, зачем тебе такая большая квартира? Только углы пустуют да пыль копится.
Наталья дала им договорить. Она не перебивала, не повышала голос, даже не усмехнулась. Просто выслушала эту тщательно выстроенную семейную схему, в которой её уже мысленно лишили дома, а потом спокойно повернулась, подошла к комоду и достала оттуда тонкую папку с документами. Папка была приготовлена заранее. Наталья раскрыла её на первой странице и положила перед собой.
— Ваш юрист, тот самый, который консультировал бесплатно, видимо, не дошёл до самых простых положений семейного и гражданского законодательства Украины, — тихо сказала она, не отводя взгляда от Дениса. — Квартира была приобретена мной за два года и три месяца до нашей свадьбы. Право собственности оформлено только на меня. Ни одной твоей гривны в этой квартире не было. Ни при покупке, ни после.
В прихожей стало так тихо, будто кто-то резко перекрыл воздух. Валерия замерла с раскрытым каталогом в руках. На лице Дениса, ещё минуту назад уверенном и почти победном, улыбка сначала дрогнула, потом исчезла совсем, уступив место растерянности.
— Подожди… но мы же три года тут жили вместе, — пробормотал он уже совсем другим голосом. — Я ремонт помогал делать. Полку в ванной прикручивал. Замок на входной двери менял. В браке же всё общее, мне ребята на работе говорили, что половина всё равно моя.
Он беспомощно посмотрел сначала на жену, потом на мать, словно надеялся, что Галина сейчас подтвердит его правоту и вернёт всё на привычные места.
— Имущество, которое принадлежало одному из супругов до регистрации брака, остаётся его личной собственностью и при разводе не делится, — отчётливо произнесла Наталья. Теперь она смотрела уже на свекровь, чьё лицо заметно вытянулось. — Прикрученная полка и заменённый замок не являются улучшениями, которые существенно увеличили стоимость жилья. Так что делить здесь нечего. Совсем нечего.
Галина вспыхнула мгновенно. Сладкий голос исчез, будто его и не было. На щеках проступили багровые пятна, губы скривились от злости.
— Вот, значит, какая ты! — сорвалась она, всплеснув руками. — Всё заранее рассчитала, бумажки собрала, подстраховалась, чтобы честного парня потом голым на улицу выставить! Он на тебя лучшие годы потратил, здоровье своё здесь оставил, а ты его теперь, как ненужную вещь, вышвыриваешь?!
— За три года брака Денис заработал меньше, чем было потрачено на его бензин, его прихоти и ваши семейные ужины в ресторанах, — холодно ответила Наталья.
Она сделала несколько шагов к двери и широко распахнула её.
— А теперь я хочу, чтобы вся ваша сплочённая компания немедленно покинула мою квартиру. Вместе с каталогами, образцами тканей и мечтами о шторах цвета пыльной розы.
Валерия с силой швырнула каталог на пуфик. Её взгляд, брошенный на Наталью, был полон такой злобы, будто именно она только что лишилась личных апартаментов, а не чужих планов на чужую собственность. Не сказав больше ни слова хозяйке квартиры, Валерия первой вылетела на лестничную площадку и бросила через плечо своей растерянной спутнице:
— Пошли, Юлия. Пусть сидит одна в своей бетонной коробке, раз такая жадная.
Галина тем временем подхватила Дениса под руку. Он стоял посреди коридора, опустив глаза в пол, и выглядел так, будто не понимал, куда деть собственные руки и как вообще оказался в этой сцене не победителем, а выставленным за дверь человеком.
— Идём, сынок, — громко запричитала Галина, демонстративно поддерживая его под локоть. — Ноги нашей больше здесь не будет. Пусть подавится своими квадратными метрами. Ничего, мы ещё найдём тебе нормальную женщину, с приданым, которая будет уважать семью, а не прятаться за бумажками!
— Чемодан с твоими вещами и обувью сможешь забрать завтра с двенадцати до двух, — ровно сказала Наталья, глядя Денису в спину. — Я оставлю его внизу, возле консьержа. Ключи положи на тумбу сейчас. Оба комплекта.
Денис остановился на секунду. Потом молча вытащил из кармана связку ключей и с такой силой бросил её на деревянную поверхность, что металл глухо звякнул и подпрыгнул. Ничего не сказав, он вышел вслед за матерью. Даже не обернулся.
Наталья закрыла дверь. Повернула ключ в замке один раз, потом второй. Лишь после этого она медленно выдохнула.
В квартире сразу стало просторнее. Не физически — стены остались на месте, мебель стояла там же, коробка с выпечкой всё ещё сиротливо лежала на тумбе. Но воздух изменился. Из него словно убрали чужие претензии, зависть, наглость и вечное раздражающее ощущение, что в её доме кто-то уже мысленно перекраивает всё под себя.
Наталья подошла к окну и заметила на занавеске пластиковый образец ткани, который Валерия успела прицепить к краю. Маленький прямоугольник неприятного оттенка висел там нелепо и чужеродно. Наталья сняла его двумя пальцами и, не раздумывая, выбросила в мусорное ведро.
На душе стало удивительно спокойно. Не пусто, не больно, не страшно — именно спокойно. Так бывает после долгой, тяжёлой грозы, когда небо наконец очищается, а сквозь тучи пробивается яркое солнце.
Через две недели Наталья подала заявление на развод через загс. Детей у них не было, совместного имущества тоже, поэтому всё оказалось намного проще, чем рассчитывали Денис и его семья.
Потом он ещё несколько раз пытался до неё дозвониться с незнакомых номеров. Голос у него был жалобный, непривычно мягкий. Он рассказывал, как тяжело жить в одной комнате с матерью и вечно недовольной сестрой, как ему не хватает тишины, привычного дома, нормального ужина и человеческого отношения. Наталья выслушивала первые несколько фраз, после чего спокойно завершала вызов и отправляла очередной номер в чёрный список.
Свои любимые льняные занавески она так и оставила на окнах. Они идеально сочетались с тёплым дубовым паркетом, мягко пропускали свет и больше никогда не впускали в её дом чужую жадность.