По её убеждению, весь белый свет был перед ней в неоплатном долгу.
Первые заметные разломы в браке Натальи и Дениса обозначились где-то за полгода до этого. Муж внезапно решил, что его участие в семейной жизни вполне можно считать выполненным, если ему самому дома удобно, тепло и никто не мешает размышлять о своём предназначении. Оплата коммуналки, закупка продуктов, вызов мастеров, мелкие поломки и все бытовые заботы как-то бесшумно перекочевали на Наталью. Стоило ей завести разговор о деньгах и общем бюджете, Денис тут же принимал оскорблённый вид, тяжело вздыхал и начинал обвинять жену в приземлённости и жадности.
После каждой, даже самой пустяковой перепалки он устраивал целый спектакль: резко поднимался, хлопал дверью так, что дрожали стёкла, и отправлялся ночевать к матери. Там его принимали почти как мученика. Сажали за стол, наливали чай, подкладывали пироги и наперебой убеждали, что такой талантливый, тонко чувствующий человек заслуживает совсем иной судьбы. А жена, сухая, придирчивая и вечно недовольная, разумеется, не способна оценить ни его характер, ни его внутренний мир. Постепенно во время этих душевных посиделок Галина и Валерия пришли к очень удобному для себя выводу: семья Дениса разваливается, развод — вопрос времени, а значит, освободившуюся квартиру надо заранее присмотреть и мысленно распределить.
Окончательно обстановка обострилась в середине сырого октябрьского месяца, когда Наталья свалилась с тяжёлым трахеитом. На работе её отпустили домой без споров: температура почти добралась до тридцати девяти, в груди хрипело и свистело, а каждый вдох отзывался сухим, рвущим горло кашлем. Она лежала в спальне, укутавшись сразу в два одеяла, и мечтала только об одном — хотя бы ненадолго провалиться в сон, чтобы не чувствовать этого ломящего жара.
Денис в тот день находился дома. Но вместо того чтобы заварить жене чай, подать лекарство или сходить в аптеку за назначенным сиропом, он лишь раздражённо шумел на кухне, будто болезнь Натальи мешала лично ему. Ближе к полудню в прихожей скрипнула входная дверь, и в квартиру, не потрудившись постучать, влетела Валерия. По паркету застучали её каблуки, зашуршали пакеты.
— Денис, ты совсем себя не бережёшь, — звонко раздалось из коридора, причём в голосе сестры мужа не было ни капли смущения. — Сидишь тут среди микробов, дышишь этой заразой. Мама тебе котлет передала и шарлотку. А я буквально на минуту, рулетку забрать. Мне надо точно промерить простенок между окнами в большой комнате.
Сквозь тяжёлую, липкую полудрёму Наталья попыталась позвать мужа, чтобы попросить жаропонижающее, но вместо голоса вырвался только сиплый хрип. За дверью спальни послышались шаги. Через мгновение Валерия бесцеремонно заглянула внутрь, держа в одной руке блокнот, а в другой — металлическую строительную рулетку.
— О, ты ещё не спишь? — сказала она без малейшего участия, даже не спросив, как Наталья себя чувствует. Её взгляд равнодушно скользнул по бледному лицу хозяйки. — Я быстро угол померяю под новый диван. Твой гарнитур, если честно, слишком громоздкий. Из-за него комната выглядит вдвое меньше, чем есть на самом деле.
— Валерия, выйди из спальни и закрой дверь, — с трудом произнесла Наталья, приподнимаясь на локте. Глаза у неё слезились от температуры и боли. — Мне очень плохо. Если вам нечем заняться, прогуляйтесь или идите к вашей маме. Здесь не проходной двор и не мебельный магазин.
Валерия показательно фыркнула, щёлкнула лентой рулетки и посмотрела на Наталью с едва скрытой издёвкой.
— Какая же ты стала раздражительная, — протянула она, нарочно делая ударение на последних словах. — Уже и слова сказать нельзя в собственном доме. Лежи себе, болей, тебя никто не трогает. Мы с братом просто обсуждаем, как рациональнее использовать жилое пространство, раз уж всё равно скоро тут многое придётся менять.
Она вышла и громко хлопнула дверью. А минут через десять Наталья услышала, как Денис и Валерия вместе покинули квартиру. Никто не оставил ей ни стакана свежей воды на тумбочке, ни таблетки рядом с кроватью. Пришлось самой, шатаясь от слабости, подниматься, держаться ладонью за холодную стену, добираться до кухни, искать аптечку и наливать себе из чайника давно остывший кипяток.
Через несколько дней жар наконец спал, кашель стал не таким мучительным, и между супругами состоялся разговор, после которого прежней неопределённости уже не осталось. Денис вернулся домой поздно вечером. От него пахло ресторанной едой и табачным дымом, хотя накануне он уверял Наталью, что у него нет средств даже на оплату интернета.
— Нам с тобой пора серьёзно обсудить будущее, — начал он, удобно развалившись в кресле и глядя не на жену, а куда-то мимо неё. — Так больше продолжаться не может. Ты стала совершенно невыносимой: вечно всем недовольна, цепляешься ко мне из-за каждой гривны и демонстративно не уважаешь моих родных, хотя они искренне стараются помочь нам наладить нормальный быт.
— Помочь наладить быт — это прийти без приглашения в мою квартиру и измерять комнаты рулеткой, пока я лежу с температурой? — ровно спросила Наталья, садясь напротив него за стол. — Твоя сестра ведёт себя так, будто уже собирает вещи и считает свой переезд сюда решённым вопросом.