— Она всё записывала при мне, с карандашом за ухом, так что перепутать там сложно.
Мама шумно выдохнула в трубку, будто рядом смяли пакет.
— И подарок вы дарите вместе, — после паузы сказала она. — От детей. Телевизор. Большой, как у Лидии. Чтобы потом никто не чувствовал себя обиженным.
Телевизор доставили в первых числах октября. Огромная коробка заняла почти всю прихожую, и Роман теперь проходил мимо неё боком, словно рядом стоял не бытовой прибор, а массивный шкаф.
Арсений обещал перечислить свою часть десятого числа, как только получит зарплату. Вечером десятого я набрала его сама.
— Арсений, одиннадцать тысяч гривен. Сегодня уже десятое.
— Наталья, ты прямо как коллектор, честное слово, — усмехнулся он. — У меня же машина в кредит, ты в курсе. Отдам в ноябре.
— В сентябре ты говорил, что отдашь в октябре.
— Ну слушай, ты зарабатываешь больше меня. Тебе что, для мамы жалко?
— На маму мне не жалко, — ответила я ровно. — Поэтому телевизор уже куплен. Жалко другое: подарок называется «от детей», а платит за него один человек.
Он пробормотал, что у него кто-то на второй линии, и сбросил. Не прошло и пяти минут, как позвонила мама.
— Зачем ты Арсения трогаешь? Ему сейчас непросто, кредит за машину висит. Он мне и так помогает, каждую субботу приезжает.
В этот момент телефон коротко пискнул прямо у уха. Я отняла его от лица и посмотрела на экран. Сверху появилось уведомление: автоплатёж «Мама, коммуналка», списано 2 550 грн.
— Мам, у меня только что твои коммунальные снялись, — сказала я. — Как и каждого десятого числа с прошлой весны. Так что давай не будем обсуждать, кто тебе помогает.
— Ты теперь меня попрекаешь?
— Я просто отвечаю. Приехать попить чай — это гости. А помощь — это когда деньгами или руками.
— Вот родишь сына, тогда поймёшь, — сказала мама и отключилась.
На следующее утро Арсений написал в семейный чат:
«Мам, я позвал сватов и кума с женой. Нужно добавить четыре места. Наталья знает».
Я, конечно, ничего не знала. Сразу набрала «Рябинку».
— Добавьте, пожалуйста, на седьмое ноября ещё четыре места, — попросила я администратора. — Это гости моего брата. Оплачивает он отдельно, на месте. Арсений Валентинович.
— Шесть тысяч сто гривен, расчёт на месте, записала, — спокойно ответила она. — Если он будет звонить, так ему и передам.
Судя по всему, он позвонил туда почти сразу. Минут через сорок в чате появилось новое сообщение:
«Сваты не смогут, у них в субботу дача. Кум тоже занят».
Седьмое ноября. Дача.
Кто-то из двоюродных поставил смеющийся смайлик, и Арсений быстро удалил своё сообщение.
К вечеру мама прислала голосовое на две минуты. Началось оно с жалоб на давление и погоду, но самое важное прозвучало в самом конце:
— Перед кумом брата выставила, довольна? Ты всегда жёсткая была, Наталья. Вся в отца.
Я записала короткий ответ:
— Мам, если человек приглашает своих гостей, он их и кормит. Это не жёсткость. Это нормально.
Роман слушал всё это с дивана. Телефон он отложил в сторону и некоторое время молчал.
— Может, ну его, этот банкет? — наконец сказал он. — По договору до тридцать первого октября деньги ещё возвращают. Пусть Арсений сам всех кормит, раз у них он главный.
Так действительно было бы проще. Я даже открыла договор в телефоне и нашла нужный пункт на второй странице, набранный мелким шрифтом.
— Не могу, — сказала я. — Не хочу, чтобы мама потом всю жизнь рассказывала, как родная дочь отменила ей семидесятилетие.
— Она всё равно будет рассказывать. Просто что-нибудь другое.
— Пусть рассказывает другое.
Перед сном от мамы пришло ещё одно сообщение. На этот раз без голосовых, обычным текстом:
«Первый тост скажу я. Потом ответит Арсений, он у нас мужчина. А ты посиди спокойно. Ради меня».
Седьмого ноября в «Рябинке» уже с порога тянуло запахом укропа.
