— Ты зачем брата перед всеми выставила? — вечером мама говорила так, будто виноватой уже назначили меня. — Арсений для тебя старался, хотел скидку выбить.
Я устало прижала телефон к уху.
— Не для меня он старался, мам. Он хотел пропустить деньги через себя, а меню заказать подешевле.
— Наталья, ты хоть понимаешь, что говоришь?
— Повторяю то, что мне сообщили в кафе, — ответила я. — Можешь сама позвонить администратору и уточнить. Она с карандашом за ухом, не ошибёшься.

А началось всё с маминой новой кухни.
Она поставила телефон возле сахарницы, чтобы экран был направлен на гарнитур, за который платила я. На видеосвязи появился мой брат Арсений и уставился на светлые фасады.
— Смотри, Арсений! — мама почти сияла. — Дуб светлый, именно такой, как я мечтала.
— Отлично получилось, мам, — брат что-то жевал и прищуривался в камеру. — Я же говорил, мастера нормальные, не подведут.
Я в это время стояла у мойки и оттирала новый смеситель после рабочих. Его тоже пришлось менять: старый за лето дважды устроил потоп соседям снизу.
— Спасибо тебе, сынок, что нашёл людей, — сказала мама в телефон. — Без тебя я бы совсем пропала.
Я выпрямилась и посмотрела на экран.
— Тогда последний счёт от бригадира можно отправить Арсению. Раз уж это он всё нашёл.
Брат хохотнул так, будто я сказала удачную шутку специально для него. Мама веселья не поддержала.
— Наталья, зачем ты всё в деньги упираешь? Ты же дочь, у тебя зарплата приличная.
— Я не упираюсь, мам. Просто хочу понять, почему благодарность достаётся ему.
— Потому что Арсений дал номер Антона. Без этого номера кто бы мне кухню сделал?
— Этот номер висел у Арсения в подъезде на доске объявлений, — напомнила я. — А Антону платила я. Три перевода. Последний — позавчера.
Мама провела рукой по столешнице, хотя та и без того блестела, и поспешно свернула разговор.
— Ладно. Теперь надо думать о юбилее. Семьдесят лет — дата серьёзная. Хочу в «Рябинке», на двадцать шесть человек.
Арсений тут же оживился:
— Мам, я знаю там администратора. Наталья, перекинь мне деньги, я всё организую. Может, ещё скидку сделают.
— Вот и хорошо, — обрадовалась мама. — Арсений договорится.
— Я уже звонила туда, — сказала я. — Банкетное меню выходит примерно тысяча пятьсот гривен на человека.
— Тысяча пятьсот? — мама даже отодвинулась от телефона. — За такие деньги нас должны потом до дома на руках донести.
— Значит, донесут, — ответила я. — Договор я оформлю сама, на своё имя.
Арсений перестал жевать.
— То есть ты мне не доверяешь?
— Доверяю. Но оплачивать буду напрямую заведению, а не тебе.
Мама трижды постучала ногтем по новой столешнице — коротко, сухо. У неё этот жест всегда означал, что спор она считает закрытым.
— Не ругайтесь на моей кухне. Её только закончили.
В понедельник после работы я сама поехала в «Рябинку». Администратор — женщина с карандашом за ухом — быстро нашла запись на седьмое ноября и подняла на меня глаза.
— Ваш брат вчера звонил, — сказала она. — Просил сделать меню проще, а договор оформить на него. Объяснил, что сестра переведёт ему деньги, а он уже внесёт оплату.
— Меню оставляем то, которое выбрала мама, — сказала я. — Договор оформляете на меня. Оплачиваю сейчас всю сумму.
Женщина равнодушно пожала плечами, распечатала два экземпляра, и я подписала бумаги. Потом приложила карту к терминалу, забрала чек и сфотографировала его вместе с первой страницей договора, где чётко была указана моя фамилия.
Уже в машине я открыла семейный чат. Нас там было одиннадцать: мама, её сестра тётя Лидия, двоюродные родственники, Арсений с женой и мы с мужем.
Я написала: «Банкет на седьмое ноября оплачен. Договор у меня. Арсений, в кафе больше не звони, все вопросы закрыты».
Следом отправила фото чека.
Брат ответил почти сразу: «Ну пожалуйста. Хотел как лучше». Тётя Лидия поставила под его сообщением грустный смайлик.
