Он даже не посчитал нужным купить молодой супруге букет. Молча подошел к кровати, остановился рядом и долго смотрел на Оксану таким пустым, вымороженным взглядом, что у нее по спине пополз холод. Потом, отчетливо выговаривая каждое слово, сказал:
— Я разговаривал с врачами о твоем состоянии после родов. Они сказали, что беременность у тебя далеко не первая. И что раньше ты уже избавлялась от детей.
С лица Оксаны в одно мгновение исчезло торжествующее выражение. Вся ее уверенность осыпалась, будто тонкая штукатурка. Страх сжал ее изнутри. Она судорожно пыталась поймать его взгляд, надеясь отыскать там хоть каплю прежней нежности, но видела только холодную пустоту. В этот миг она поняла: почва уходит из-под ног.
— Андрюшенька, милый, ну что ты такое говоришь? — пролепетала она, заставляя себя улыбнуться. — Они просто злые, завистливые женщины, вот и выдумывают. А то, что малыш слабенький… Мы же его вылечим, правда? Любимый, у нас ведь все наладится?
Андрей смотрел на нее так, словно перед ним лежала не жена, а неудачная сделка. В его глазах Оксана уже превратилась в обманщицу, которая не смогла выполнить главного — родить ему здорового, безупречного наследника. Он едва заметно кивнул.
— Да. Лечить будем.
После этих слов он развернулся и вышел из палаты, даже не оглянувшись.
На улице Андрей остановился у входа в роддом и глубоко вдохнул прохладный воздух, будто пытался вытолкнуть из себя запах больничных стен, чужих тайн и разочарования. Он уже направился к своей дорогой машине, намереваясь как можно быстрее уехать подальше от этого места, от слабого ребенка, от лжи и от женщины, которая перестала казаться ему победой.
Но возле скамейки он заметил молоденькую медсестру. Симпатичная, свежая, с тонкой талией и лукавой улыбкой, она отдыхала после смены и, заметив его взгляд, игриво прищурилась.
— Жену уже проведали? Уезжаете? — спросила она с легким кокетством.
Андрей замедлил шаг. Его взгляд скользнул по ее фигуре, задержался на лице, и губы сами растянулись в довольной улыбке. В нем снова проснулся тот самый охотник, которому быстро надоедает добыча, едва она оказывается в руках.
— Да, мне пора, — произнес он мягко. — Может, составите мне компанию? Прокатимся?
Девушка смущенно поправила халат, но улыбку не спрятала.
— Сейчас никак, я на работе. А вот вечером — почему бы и нет? Запишите мой номер.
Андрей достал телефон, внес цифры, затем галантно наклонился и коснулся губами ее руки.
— В восемь буду ждать здесь, — сказал он, не отводя глаз. — Меня зовут Андрей.
Так закончились иллюзии сразу двух женщин. Елена долгие годы верила, что преданность, забота и спасенная жизнь способны навсегда привязать к ней мужчину благодарностью и любовью. Ей казалось: если вытащить человека из пропасти, он будет помнить это до последнего дня. Но жестокая правда оказалась иной. Для того, чья душа давно зачерствела, чужая доброта — всего лишь удобный источник сил, денег, тепла и терпения. Его можно выжать до капли, а потом отбросить пустую оболочку, не испытывая ни стыда, ни сожаления.
Оксана же попалась в ловушку собственной наглости. Она поверила, что молодость, красота и рождение ребенка сделали ее неприкосновенной хозяйкой положения. Она с наслаждением унижала Елену, женщину, которая когда-то фактически подарила Андрею вторую жизнь. Но Оксана не поняла самого важного: мужчина, способный без дрожи в голосе предать ту, что подняла его с самого дна, не остановится ни перед кем.
И теперь очередь быть выброшенной подошла уже к ней самой. Тот, кто однажды предал, легко сделает это снова. И ни молодость, ни красота, ни громкие слова о любви от этого, увы, не спасают.