Так вы сами дали согласие на съёмку перед тем, как зайти, я это видела.
А вот доказательства…
У меня при себе все документы.
Все квитанции, выписки, контракты.
Я, как вы говорите, «хитрая деревенская», всё аккуратно храню.
Иван опустился в кресло.
Он осознавал: если сейчас я выложу перед ним папки с бумагами, его репутация «честного судьи чужих судеб» будет разрушена.
Он превратится в посмешище. — Чего тебе надо? — тихо спросил он.
Впервые за долгие годы без властных интонаций. — Я хочу, чтобы этот фарс прекратился, — я окинула взглядом его семью. — Тамара Ивановна, ваши уроки этикета завершены.
Екатерина, кофе в кафе за углом стоит двести гривен, тебе по карману.
Виктор Михайлович, фундамент вашего пребывания здесь дал трещину.
А ты, Иван…
Мы обсудим развод.
По-человечески.
Без спектаклей.
Свекровь попыталась что-то возразить, набрала в грудь воздуха, чтобы произнести привычное «Как ты смеешь, приживалка…», но взглянула на красный индикатор камеры, на моё спокойное лицо, на насмешливый взгляд внучки… — Хамка, — выдохнула она, сжав губы, и направилась к выходу.
Её спина оставалась прямой, словно палка, но шаги стали неуверенными.
Екатерина и свёкор потянулись за ней, словно утята за мамой-уткой, только очень печальные и подавленные.
Когда дверь захлопнулась, Алексей поднял большой палец в мою сторону. — Ольга, ты просто огонь.
Если разведёшься, я предложу тебе своё шоу — «Месть простушки». — Я подумаю, — кивнула я. — Мам, — подошла Марина и обняла меня. — Ты их уделала, как Сократ софистов. — Как? — удивился Иван, всё ещё сидевший в кресле. — Красиво и убедительно, папа, — ответила дочь. — Знание — сила.
А незнание — повод пригласить гостей и опозориться.
Я посмотрела на мужа.
Тирана больше не было.
Передо мной стоял уставший, напуганный мужчина средних лет, который внезапно осознал, что декорации рухнули, а за ними — кирпичная стена, возведённая мной.
И эта стена — единственное, что поддерживало крышу над его головой. — Чай будешь? — спросила я. — С моими пирогами.
Устрицы, извините, не привезли.
Иван молча кивнул.
План был понят.
План перестал работать.
