Золовка фыркнула и уверенно направилась на кухню, громко ударяя каблуками. — Ольга! — прохладно бросила свекровь. — Где твоё уважение?
Мы, между прочим, приехали, чтобы спасти репутацию твоего мужа.
Алексей сказал, что нужны рейтинги.
Зрители любят драму.
Но мы покажем высокий класс.
Я проведу для тебя небольшой мастер-класс по этикету прямо в эфире.
Пусть все увидят, что мы тебя учим, поднимаем, так сказать, к свету. — К свету? — переспросила Марина, листая страницу. — Бабушка, ты имеешь в виду люминесценцию или духовное просвещение?
Потому что если второе, надо начинать с отказа от гордыни.
Данте Алигьери поместил гордецов в Чистилище, где им на шею вешали огромные камни, чтобы они смотрели вниз.
Виктор Михайлович, который до этого молча жевал зубочистку, решил вмешаться: — Ну, внучка, ты не умничай.
Старшим нужно подчиняться.
Я в своё время держал целый трест в кулаке.
Дисциплина — основа всего!
Без цемента дом не построишь, так сказать. — Виктор Михайлович, — спокойно заметила я, поправляя подушку, — ваш трест развалился в девяносто восьмом не из-за отсутствия цемента, а потому что вы фундамент из песка приняли за гранитный.
Это называется «хищение в особо крупных размерах», статья 160 УК Украины.
Срок давности прошёл, но память остаётся свежей.
Свёкор резко вдохнул воздух, закашлялся и стал похож на надутую рыбу фугу, которую внезапно прокололи иголкой. — Ты… что ты говоришь? — прохрипел он. — Историческую правду, — улыбнулась я.
В этот момент в комнату вошёл Алексей с оператором.
Свет, камеры, суета.
Иван мгновенно изменился.
Плечи расправились, в глазах заиграл тот самый влажный блеск «понимания и заботы», который так полюбили домохозяйки всей страны. — Мотор! — скомандовал Алексей. — Добрый вечер, дорогие друзья! — бархатный баритон Ивана заполнил гостиную. — Сегодня я приглашаю вас в святая святых — мой дом.
Здесь нет масок, только любовь и правда.
Познакомьтесь с моей семьёй…
Камера медленно прошлась по лицам.
Свекровь приняла позу английской королевы, Екатерина втянула живот, свёкор сделал задумчивое выражение. — А это, — Иван указал на меня с лёгкой, почти незаметной долей пренебрежения, — моя супруга Ольга.
Хранительница очага.
Правда, очаг у нас иногда дымится, но мы стараемся справиться.
Да, мама?
Это был сигнал.
Тамара Ивановна выразительно вздохнула и повернулась ко мне, глядя прямо в объектив. — Да, Иванаушка.
