— Не надо, — Дмитрий устало провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с себя этот разговор. — Никто не собирается отправлять тебя в богадельню. Только давай обойдёмся без обвинений и сцен. Мы можем собраться все вместе и нормально всё обсудить.
— Обсудить? — резко перебила Мария Сергеевна. — Что тут ещё обсуждать? Анастасия уже высказалась. В её доме для меня места нет. К Ольге я перееду только в одном случае: если Дарья поселится в моей квартире. Я ей жильё отдам. А сама уж как-нибудь пристроюсь. Мне, может, и жить-то осталось всего ничего. Потом мои старые вещи между собой поделите.
Она оборвала звонок.
На кухне стало так тихо, что слышно было, как гудит холодильник. Ольга сидела с побелевшим лицом и смотрела себе под ноги, словно боялась поднять глаза.
— Вы понимаете, что она сейчас делает? — негромко произнесла Анастасия. — Она загоняет каждого из нас в угол. Если мы с тобой, Дмитрий, не возьмём её к себе, она перепишет квартиру на Дарью, а вы с Ольгой всю жизнь будете чувствовать себя виноватыми: мол, мать из-за нашего равнодушия осталась без жилья. Если Ольга её не примет, потому что у неё и так тесно, результат будет тот же — квартира уйдёт Дарье, а Ольга окажется крайней. Дарья с Максимом получат жильё, даже пальцем не шевельнув. А мы все между собой окончательно перегрызёмся.
Дмитрий тяжело опустился на стул.
— И что ты предлагаешь?
— Встретиться, — неожиданно сказала Ольга. Голос у неё дрожал, но в словах появилась твёрдость. — Всем. Без крика, без истерик, без взаимных упрёков. Надо объяснить маме, что мы ей не враги. Но Анастасия права: мама пытается нами управлять. Только мы же взрослые люди. Мы можем спокойно сказать: «Мама, мы тебя любим, мы не оставим тебя одну, но жить будем отдельно. А квартиру ты никому не даришь, потому что это твоя опора и твоя защита. Дарье мы поможем снять жильё — все вместе, по мере сил».
— Все вместе? — Анастасия криво усмехнулась. — Ольга, ты работаешь продавцом, я — тренером, Дмитрий — архитектором. Мы похожи на людей, которые купаются в деньгах? Снимать квартиру в центре для Дарьи, ребёнка и Максима? Да это же почти целая зарплата каждый месяц. Нет, такой вариант нас всех быстро утопит.
Встречу назначили на субботу. Через два дня они собрались у Марии Сергеевны.
Анастасия выбрала строгий костюм — не столько ради красоты, сколько чтобы не чувствовать себя загнанной. Ей хотелось выглядеть собранной и уверенной. Дмитрий пришёл хмурый, с плотно сжатыми губами, но в его взгляде читалась решимость. Ольга появилась вместе с Дарьей — высокой, заметно располневшей девушкой с испуганными глазами, — и Максимом, плотным молодым человеком с тяжёлым, настороженным взглядом.
Мария Сергеевна встретила их при полном параде: фартук без единой складки, волосы уложены идеально, лицо строгое. Она нарочито поставила на стол чайник, рядом — вазочку с вареньем, но предлагать чай никому не стала.
— Ну что, — произнесла она, медленно оглядев всех по очереди, — явились меня судить? Давайте. Я готова.
— Мама, никто тебя не судит, — первым заговорил Дмитрий. — Мы пришли не ругаться, а договориться.
— Договориться? — Мария Сергеевна усмехнулась. — О чём именно? Анастасия уже всё решила: я ей в доме лишняя.
Анастасия глубоко вдохнула и заговорила спокойно, без вчерашней злости. В её голосе осталась только усталость и упрямое желание довести разговор до конца.
— Мария Сергеевна, давайте честно. Мне не нужна в доме женщина, которая будет вести хозяйство по-своему и учить меня жить. Это правда. Я не буду притворяться. Но это не означает, что мы хотим оставить вас одну или отвернуться от вас. Вы — наша семья. И мы хотим, чтобы у вас было своё жильё, своя жизнь и при этом — уверенность, что вы не брошены.
— А я хочу быть рядом с сыном! — вдруг выкрикнула Мария Сергеевна.
И в этом крике, неожиданно для всех, не было привычной театральности. Прорвалось что-то настоящее — больное, испуганное, давнее.
— Я одна! Мне страшно, понимаете? Я боюсь упасть и пролежать, пока никто не вспомнит. Боюсь стать ненужной. Боюсь, что однажды вы все начнёте жить дальше, а меня будто и не было. А вы всё только про квартиры, комнаты и метры говорите!
В комнате повисло молчание.
Анастасия, которая внутренне готовилась к очередному сражению, вдруг увидела перед собой не властную свекровь, не манипуляторшу, а пожилую женщину, отчаянно цепляющуюся за единственное, что ещё позволяло ей чувствовать себя сильной, — за возможность распоряжаться чужими решениями.
Дмитрий медленно подошёл к матери и сел рядом.
— Мам, — сказал он тихо. — Ты не одна. Правда. Но если ты переедешь к нам, твой страх никуда не исчезнет. Ты будешь ждать, что мы тебя попросим уйти. Будешь проверять, нужна ли ты нам. Будешь обижаться на каждое слово. Я тебя знаю. Поэтому надо искать другой выход. Мы поставим тебе тревожную кнопку, договоримся, чтобы кто-то заходил каждый день. Я буду приезжать. Ольга живёт недалеко. Но квартиру свою ты никому не отдавай. Это твоя безопасность.
Мария Сергеевна медленно повернула голову к внучке.
— А Дарья? — спросила она уже тише. — Ей-то куда? У неё скоро ребёнок. Им жить негде.
Дарья, всё это время сидевшая с опущенными глазами, вдруг всхлипнула и подняла лицо.
— Бабушка, — сказала она, торопливо вытирая слёзы. — Не надо нам твою квартиру. Правда не надо. Мы с Максимом сами что-нибудь найдём. Комнату снимем, может, не сразу хорошую, но найдём. Максим работает. Я тоже потом выйду. Мы справимся. Я не хочу, чтобы ты из-за меня… ну, чтобы ты вот так всё отдавала.
Максим, до этого молчавший и разглядывавший узор на стене, поднял голову и коротко кивнул.
— Разберёмся, — пробасил он. — Мы не за чужой счёт жить пришли. Да, у меня татуировки, вид суровый, но нахлебником я быть не собираюсь.
Мария Сергеевна посмотрела сначала на него, потом на Дарью, на Ольгу, на Дмитрия, на Анастасию. И вдруг её плечи опустились, словно она наконец сняла с себя тяжёлую сумку, которую тащила слишком долго.
— А я-то думала… — произнесла она почти шёпотом. — Думала, если всех перессорю, то стану нужной. Вы начнёте меня делить, спорить, уговаривать, и я снова окажусь в центре. А вы… вы просто взяли и решили договориться.
— Мы уже не дети, мама, — мягко сказала Ольга. — И знаешь, я подумала… Если хочешь, можешь переехать ко мне. Я с утра до вечера на работе, так что мешать друг другу мы сильно не будем.
Мария Сергеевна тут же насторожилась:
— А моя квартира?
— Можно сдавать, если тебе так спокойнее.
— Точно! — в глазах Марии Сергеевны вдруг появился прежний живой блеск. — Я буду сдавать её официально. Часть денег оставлю себе, часть — Дарье с Максимом на комнату. Пусть начинают отдельно, но не с пустыми руками.
Дмитрий обнял мать за плечи. Ольга не выдержала, расплакалась и прижала к себе Дарью. Максим, явно чувствуя себя лишним среди этих объятий, кашлянул и спросил, где здесь можно выйти покурить.
Мария Сергеевна мгновенно ожила и привычно рявкнула:
— Нигде! У меня аллергия на дым!
И почему-то именно после этой резкой фразы всем стало легче. В её командном тоне снова прозвучало что-то знакомое, домашнее, почти родное.
Свою квартиру Мария Сергеевна, разумеется, никому не подарила. Она оформила аренду как положено, через агентство, и пустила туда молодую пару без детей.
На полученные деньги, добавив свою пенсию, она купила путёвку в санаторий, о котором мечтала уже много лет, но всё откладывала.
А вернувшись — загорелая, посвежевшая, полная энергии, — первым делом пришла к Анастасии с огромным пирогом и громким заявлением, что явилась проверить, сумели ли они тут без неё навести порядок.
Анастасия неожиданно для самой себя не рассердилась. Она только улыбнулась, посторонилась и пригласила свекровь на кухню — пить чай.
