Она сорвалась почти на крик, но сразу осеклась и тревожно глянула в сторону комнаты Артёма.
— Ты правда не видишь, что происходит? — уже тише, но с той же злостью продолжила Анастасия. — Мария Сергеевна всё рассчитала заранее. Квартиру она отдавать не собиралась. Ей нужно было перебраться к нам, чтобы мы крутились вокруг неё, ухаживали, терпели её порядки, а перед Ольгой при этом выглядеть благородной: мол, я бы помогла, но обстоятельства. А теперь, когда я сказала «нет», она устроила драму, чтобы ты почувствовал себя последней сволочью. И ведь получилось. Ты уже себя виноватым считаешь.
Дмитрий устало выдохнул, подошёл ближе и осторожно взял жену за ладони.
— Даже если в этом есть доля правды, — сказал он глухо, — давай не будем закрывать глаза на очевидное. Ей шестьдесят восемь. Она не молодеет. Рано или поздно ей всё равно понадобится поддержка. Может, этот момент уже наступил? Может, нам стоит поступить нормально, по-человечески?
Анастасия медленно высвободила руки.
— Ты слишком доверчив, Дмитрий. Твоя мать не собирается «договариваться» и искать компромисс. Она хочет управлять. Я в этой квартире превращусь в бесплатную сиделку и прислугу. Артёма она начнёт воспитывать по своим древним правилам, а ты снова станешь тем мальчиком, который боится сказать маме хоть одно слово против.
— Ты сейчас очень жестока, — тихо произнёс Дмитрий.
— Нет, — отрезала она. — Я просто называю вещи своими именами. Я не против помогать твоей матери. Но я хочу, чтобы мы сами решали, как именно и когда. А не чтобы она, пытаясь спасти своё лицо перед сестрой, ставила нас перед готовым фактом и заставляла плясать под её дудку.
После этого разговор фактически оборвался. Они разошлись по разным комнатам, каждый — со своей обидой и своим упрямым молчанием. Ночь прошла тяжело. Анастасия почти не сомкнула глаз.
Она слышала, как Дмитрий то переворачивается с боку на бок, то глубоко вздыхает. Ей не нужно было спрашивать, о чём он думает. Конечно, о матери. О сыновнем долге. О том, что жена оказалась чересчур резкой, холодной и несправедливой.
А сама Анастасия думала о другом. Если сейчас она уступит, то в собственном доме перестанет быть хозяйкой. Сначала появятся просьбы, потом требования, потом обиды, а затем вся их жизнь будет подчинена настроению Марии Сергеевны.
Утром, когда она торопливо собирала Артёма в школу, в дверь резко позвонили.
На пороге стояла Ольга, сестра Дмитрия. Ей было около сорока пяти, но в этот момент она выглядела старше: волосы растрёпаны, лицо помятое, глаза красные, будто она либо плакала, либо не спала всю ночь. Поздороваться она даже не попыталась. Просто шагнула в прихожую, на ходу сбрасывая туфли.
— Дмитрий где? — выдохнула она, оглядываясь. — Анастасия, позови его срочно. У нас беда.
Дмитрий вышел из спальни в майке, сонный, с нахмуренным лицом. Ольга тут же обрушилась на него:
— Ты в курсе, что мама вчера натворила? Она позвонила Дарье и заявила, будто вы решили продать её квартиру! Сказала, что вы с Анастасией вынудили её подписать доверенность, чтобы на эти деньги купить себе дачу. И ещё добавила, что Дарье с Максимом теперь жить будет негде, но вы, так уж и быть, станете выдавать им по четыреста гривен в месяц на ребёнка, чтобы они с голоду не умерли!
Анастасия, стоявшая у входа на кухню, почувствовала, как лицо у неё леденеет. Дмитрий тоже побелел.
— Что? — переспросил он, будто не расслышал. — Какая ещё продажа? Какая доверенность?
— То есть ты вообще ничего не знаешь? — Ольга уставилась сначала на брата, потом перевела взгляд на Анастасию и снова посмотрела на Дмитрия. — Ах вот оно что… — Она опустилась на табуретку и закрыла лицо ладонями. — Она что, решила нас всех между собой перессорить? Я ей звоню, спрашиваю: «Мам, зачем ты Дарье такое наговорила?» А она мне: «Я так и знала, что Дмитрий с Анастасией меня выживут. Они квартиру продадут, чтобы мне даже вернуться было некуда. Теперь мне хоть в дом престарелых, хоть под забор». Анастасия, объясни мне, что происходит?
Анастасия заставила себя говорить спокойно. Голос вышел ровным, почти холодным.
— Ничего страшного не произошло, кроме того, что твоя мать, Ольга, вчера приехала к нам со своим планом. Она хотела переселиться сюда, а свою квартиру сдавать. Мы не сказали окончательного «да». Мы ответили, что надо всё обсудить, понять условия, решить, как это вообще может работать. Похоже, ей этого оказалось мало. Она решила сыграть первой и заранее сделать нас виноватыми в твоих глазах.
— Но зачем? — Ольга растерянно моргнула. — Она же говорила, что хочет помочь Дарье…
— Она хочет оставить квартиру за собой и при этом не выглядеть плохой матерью и бабушкой, — жёстко произнесла Анастасия. — А чтобы плохими оказались мы, она придумала историю про продажу. Чтобы ты прибежала сюда, накинулась на нас, а она стояла в стороне вся несчастная и обиженная.
Дмитрий всё это время молчал. Он смотрел то на сестру, то на жену. Потом медленно развернулся, ушёл в спальню и вернулся уже с телефоном в руке.
Не говоря ни слова, он набрал номер и включил громкую связь. Длинные гудки тянулись так долго, что всем троим стало не по себе. Наконец в динамике раздался спокойный, почти безмятежный голос Марии Сергеевны.
— Мам, — сказал Дмитрий, стараясь держаться, — Ольга сейчас у нас. Она говорит, что ты сообщила Дарье, будто мы с Анастасией заставляем тебя продать квартиру.
На другом конце линии повисла тишина. Потом Мария Сергеевна заговорила совсем другим тоном — сухим, ледяным:
— А, Ольга уже у вас? Быстро же вы собрались. И что ты хочешь сказать, Дмитрий? Что я всё выдумала? Вчера вы с твоей женой меня выставили. Я пришла к родному сыну за помощью, а получила унижение. Что мне ещё оставалось думать? Что вы дадите мне спокойно жить? Да вы давно на мою квартиру смотрите. Не надо делать вид, будто я слепая. Тебе всегда было обидно, что у меня жильё в центре, а ты ютился на окраине. Вот и решил прибрать всё к рукам, пока я ещё жива.
— Мама, никто не собирается трогать твою квартиру, — Дмитрий так сильно сжал телефон, что пальцы побелели. — Мне от тебя ничего не нужно. Это ты вчера пришла с готовым решением: ты переезжаешь к нам, квартиру сдаёшь, а мы обязаны согласиться. Мы не отказали тебе. Мы сказали, что это надо обсудить. А ты теперь устраиваешь спектакль и пытаешься столкнуть нас с Ольгой лбами!
— Спектакль? — голос Марии Сергеевны дрогнул, но в нём тут же появилась обида. — Это я, значит, спектакль устраиваю? А кто вчера заявил, что не пустит меня на порог? Кто назвал меня манипуляторшей и шантажисткой? Твоя жена, Дмитрий. А ты стоял рядом и молчал. Ты предал собственную мать. Так что теперь я сама буду решать, как мне жить.
— И что же ты решила? — спросил Дмитрий, уже почти не скрывая усталости.
Мария Сергеевна выдержала короткую паузу, словно хотела, чтобы каждое слово прозвучало весомее.
— Я решила, что перееду к Ольге.
Ольга, до этого молча слушавшая разговор, резко подняла голову.
— Ко мне? — переспросила она ошеломлённо. — Мам, ты вообще понимаешь, что говоришь? У меня однокомнатная квартира. Там Дарья беременная, Максим с ней. Куда я тебя размещу?
— Вот как, — голос Марии Сергеевны вдруг стал мягким, почти приторным. — Значит, и ты против родной матери? Или ты, как Анастасия, тоже хочешь, чтобы я оказалась на улице? Ну что ж. Теперь мне всё ясно. Вы все от меня отвернулись. Ничего, я сама разберусь. Оформлю дарственную на Дарью, а сама уйду куда-нибудь в богадельню. И совесть вас, конечно, мучить не будет.
Дмитрий резко выдохнул, будто его ударили, и наконец произнёс:
— Мама, подожди.
