— Всё записано на ваше имя, столы уже сервированы, закуски выставлены, персонал на месте и ждёт только команды. Небольшую предоплату — две тысячи гривен — я внесла сама через кассу, так что с порога вас никто разворачивать не станет. А дальше… — я чуть усмехнулась. — Вы ведь, Татьяна Сергеевна, человек с большим опытом торговли, к тому же привыкли выкручиваться в любых обстоятельствах. Уверена, на месте сообразите. Попросите гостей выбирать блюда по меню, а в конце вечера каждый спокойно рассчитается за себя. Или, если не захотите так позориться, достанете из своей заветной тумбочки те самые накопления, которые столько лет откладывали «на всякий случай». Вот и считайте, что этот самый случай сегодня наконец наступил.
На другом конце связи раздался такой судорожный вдох, будто свекровь поперхнулась собственным возмущением.
— Да ты… да как у тебя язык повернулся! — захрипела она, уже почти срываясь на визг. — Мы же на праздник ехали без денег! Вообще без денег, понимаешь?! Мы были уверены, что Дмитрий вечером всё оплатит картой, как и договаривались! У Ирины в кошельке даже мелочи нет! Ты представляешь, какой это стыд? Перед всеми моими знакомыми, перед приличными людьми!
Она шумно дышала в трубку, захлёбываясь злостью и бессилием. И, кажется, именно в эту секунду до неё окончательно дошло: выхода, который позволил бы сохранить лицо, больше не существует. Ловушка сомкнулась тихо, аккуратно и без единого лишнего движения.
— Татьяна Сергеевна, ну что вы так переживаете из-за какого-то несчастного куска мяса? — нежно произнесла я, почти дословно возвращая ей фразу, которой она когда-то добила меня на моём собственном празднике. — Не надо устраивать трагедию на глазах у гостей. Вам волноваться вредно, давление ведь поднимется. Желаю вам приятного вечера, мамочка.
Я спокойно нажала на отбой, а затем без малейших сомнений отправила её номер в чёрный список. По крайней мере, до конца этого знаменательного дня.
Решение Дмитрия
Минут через тридцать телефон ожил снова — на этот раз звонил Дмитрий. Судя по голосу, он был на грани паники. Муж почти кричал, сбиваясь и перескакивая с одной фразы на другую: его мать прямо сейчас рыдает у входа в ресторан, администратор «Золотого фазана» не пускает банкет в ход и требует заранее подтвердить платёжеспособность минимум на шестьдесят тысяч гривен, иначе горячие блюда на столы даже не начнут выносить.
— Наталья, ты понимаешь, что там происходит? — выпалил он. — Она в истерике! Там люди собрались, все смотрят, администратор требует деньги, мама говорит, что это ты всё подстроила…
— Дмитрий, — перебила я его ровным, холодным голосом. — Послушай меня внимательно и не перебивай. Полгода назад твоя мать у всех на глазах унизила меня в мой тридцать пятый день рождения. Она оставила нас перед пустым рестораном, испортила праздник, который мы заранее оплатили и к которому готовились. Ты тогда промолчал. Проглотил это, потому что побоялся ей возразить.
Он замолчал, но я продолжила:
— Сегодня она получила ровно то, что сама однажды устроила мне. Только теперь последствия пришли к ней, а не ко мне. Если ты сейчас развернёшься со своего склада, поедешь туда и покорно оплатишь этот цирк, можешь домой больше не возвращаться. Я соберу твои вещи и выставлю их за дверь уже завтра утром. Выбирай сейчас, Дмитрий. Либо твоя семья — это я и Полина, которые любят тебя по-настоящему, либо те люди, которым от тебя нужны только деньги и бесконечная готовность решать их проблемы.
В трубке повисла тишина.
Несколько секунд я слышала только приглушённый шум дороги — шины мягко шуршали по мокрому асфальту, где-то рядом щёлкнул поворотник. Дмитрий не был ни глупым, ни бесхарактерным. Он просто слишком долго жил по привычке: мать сказала — значит, надо; родственники попросили — значит, обязан; кто-то обиделся — срочно исправляй за свой счёт. Эти рельсы были проложены давно, и он ехал по ним почти не задумываясь.
Но сейчас дорога закончилась.
— Я понял, Наташенька, — наконец тихо сказал он. Голос его стал спокойнее. — Я уже разворачиваюсь. Еду домой, к вам. Может, купить что-нибудь вкусное к ужину? Торт, например?
Я впервые за этот день улыбнулась по-настоящему.
— Купи обязательно, дорогой. И баночку красной икры захвати. Будем праздновать.
В тот вечер Татьяна Сергеевна так и не смогла накормить своих дорогих подруг с овощной базы фаршированным судаком и прочими «изысканными» блюдами, которыми заранее хвасталась целую неделю. Официально банкет был отменён из-за внезапного тяжёлого приступа мигрени. Неофициально же всё происходило громко, некрасиво и прямо в фойе ресторана: с повышенными голосами, возмущёнными гостями, строгим администратором и свекровью, которая пыталась одновременно изображать больную женщину и оскорблённую хозяйку вечера.
Но прежний образ щедрой, состоятельной и влиятельной дамы рассыпался у всех на глазах. Её подруги, привыкшие годами принимать угощения за чужой счёт, вдруг увидели совсем другую картину. А Ирине, как потом случайно выяснилось, пришлось с мокрыми глазами просить у водителя такси отвезти её домой в долг, потому что наличных у неё действительно не оказалось.
С того дня в нашей квартире наступила такая тишина, что поначалу я даже не сразу к ней привыкла. Никто больше не являлся без предупреждения. Никто не открывал наш холодильник с видом законного владельца. Никто не требовал от Дмитрия срочной финансовой помощи, подарков, оплат, переводов и участия в чужих капризах.
Родственники мужа внезапно научились заранее звонить, вежливо спрашивать и принимать отказ без театральных обмороков. А если у кого-то из них теперь случался очередной жизненный кризис, переживать его они предпочитали у себя дома. Тихо, мирно и, что особенно приятно, исключительно за собственный счёт.