— Марина, ты рассуждаешь на уровне обычной наёмной продавщицы за кассой, а я оперирую понятиями совсем другого масштаба — уровня международного застройщика! — Дмитрий с важным видом поднял вверх палец, будто в нашей маленькой кухне собрался определить розу ветров.
На его пальце вызывающе сверкнуло тяжёлое кольцо «под золото», приобретённое когда-то в переходе за сто двадцать гривен. Этот дешёвый блеск придавал его позе такую нелепую торжественность, что вся сцена выглядела почти трагикомично.
Я не стала отвечать сразу. Просто продолжала спокойно размешивать сахар в чашке, слушая привычный поток самодовольства. Мой официальный муж Дмитрий, которому недавно исполнилось тридцать девять, любил называть себя человеком свободной профессии. На деле же он перебивался частными ремонтами квартир и каждый раз, когда в карманах становилось пусто, внезапно открывал в себе то великого предпринимателя, то архитектора будущего, то финансового стратега.
Приступы его «гениальности» случались с завидным постоянством. Обычно они начинались ровно в тот момент, когда заканчивались последние деньги и одновременно появлялась какая-нибудь фантастическая бизнес-идея.
— Дим, — я тихонько стукнула ложечкой о край чашки. — Единственный человек в этой квартире, который хоть немного понимает в стратегии, — это я. Хотя бы потому, что отличаю дебет от кредита и знаю, почему дорогой керамогранит нельзя лепить на обычный ПВА. А ты, если уж совсем честно, максимум тактик. Причём вся твоя тактика много лет сводится к одному: вовремя занять у меня пару тысяч до зарплаты, а потом сделать вид, что такого разговора не было.
Дмитрий тут же обиделся. Его лицо, обрамлённое модной, но уже заметно поредевшей бородкой, мгновенно приняло выражение человека, которого незаслуженно унизили при всём сенате.
— Ты стала сухой и слишком приземлённой, Марина, — с упрёком произнёс он. — Слишком долго работаешь в своём пафосном торговом центре среди дорогих брендовых шмоток. У тебя совсем исчезло чувство высокого. А вот моя мама сегодня, между прочим, поступила смело и по-настоящему по-семейному. Она вложилась в наше общее прекрасное будущее!
Именно в этот момент на кухне появилась Валентина Петровна. Она вошла с таким шумом, будто её блестящий синтетический халат с люрексом был не домашней одеждой, а парадным знаменем. Моя свекровь была женщиной крупной, плотной и чрезвычайно хитрой — из тех, кто и на базаре скидку выбьет, и продавца ещё виноватым оставит. Двигалась она к столу величественно, почти церемониально, словно несла не себя, а свадебный каравай, за который всем присутствующим вскоре выставят счёт.
— Мариночка, дорогая, — сладко протянула она и без спроса опустилась на мой любимый стул возле окна. — Ты Димочку всерьёз не воспринимай, он у нас натура горячая, творческая. Мы просто обсудили всё на семейном совете и пришли к выводу: нашей большой семье давно пора иметь серьёзную основу. Настоящее родовое гнездо.
В углу, прикрывшись раскрытым учебником по обществознанию, сидела моя тринадцатилетняя дочь Полина от первого брака. Она даже глаз от страницы не подняла, но я прекрасно заметила, как у неё дрогнули плечи от сдержанного смеха. Полина была моим главным союзником дома и, пожалуй, единственным человеком в этой трёхкомнатной квартире, кто без объяснений понимал значение слова «рентабельность».
— Какое ещё родовое гнездо, Валентина Петровна? — уточнила я, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение, перемешанное с профессиональным интересом товароведа, которому снова пытаются всучить очевидную подделку под видом эксклюзива. — У вас ведь уже есть дача за городом. Три кривые грядки укропа и ржавый строительный вагончик.
— Это пережиток прошлого! — театрально отмахнулся Дмитрий, лениво прислонившись локтем к дверце холодильника. — Мама оформила в банке крупный целевой кредит. Шестьсот тысяч гривен. И мы уже приобрели шикарный участок в закрытом посёлке «Элитные Сосны». Там вырастет просторный двухэтажный дом. Проект мой, руки тоже мои, а от тебя, скажем так, потребуется надёжная финансовая поддержка.