Ну вот и всё. Недостающий фрагмент мозаики встал на место так быстро, что мне даже стало неловко от собственной прежней наивности.
— Подожди, — я осторожно отодвинула чашку, чтобы не расплескать чай. — То есть кредит оформила твоя мама, это я услышала. А закрывать его кто собирается? Валентина Петровна со своей пенсией в шесть тысяч восемьсот гривен? Или ты, у которого из постоянного дохода пока только грандиозные обещания и древний чемодан со шпателями?
Дмитрий выразительно поднял глаза к потолку, будто ему пришлось снизойти до разговора с человеком, окончательно испорченным бытом, счетами и прочими скучными земными вещами.
— Марина, ну мы же семья! — протянул он с нажимом. — У нормальных людей всё общее: цели, мечты, расходы. Я буду своими руками возводить дом, мама — поддерживать нас морально и направлять, а ты просто возьмёшь на себя регулярные платежи. Для тебя это вообще не деньги. Ты в своём бутике чуть ли не каждый день продаёшь сумочки по сто двадцать тысяч гривен. Неужели шестнадцать тысяч в месяц для близких людей — такая непосильная сумма? Это, между прочим, вклад в укрепление нашего семейного капитала!
Сказал он это с таким величием, словно перерезал красную ленточку на открытии памятника собственной гениальности. Правда, именно на словах про «семейный капитал» Дмитрий громко и некстати икнул, и вся его торжественная поза тут же обмякла, как воздушный шарик, из которого внезапно выпустили воздух.
— Димочка, — мягко произнесла я, не повышая голоса. — Капиталом называется актив, который имеет реальную ценность и со временем может дорожать. А когда вы вдвоём влезаете в неподъёмный кредит ради участка где-то в лесной глуши, да ещё под двадцать пять процентов годовых, это не инвестиция. Это называется добровольно загнать себя в долговую яму.
К слову о чае и кухонных разговорах, девочки. Пока вся эта семейная финансовая комедия разворачивалась у меня перед глазами, я машинально кинула в заварник пару сухих бутончиков гвоздики и тонкую полоску цитрусовой цедры. Такой способ мне когда-то подсказала знакомая, работавшая в чайной лавке. Секрет простой: даже самый обычный недорогой чёрный чай из супермаркета можно сделать похожим на напиток из хорошего ресторана, если не заливать его бурлящим кипятком, а дать воде остыть примерно до девяноста градусов. И ещё добавить буквально крошечную щепотку пищевой соды — на самом кончике ножа. Она смягчает жёсткую воду из-под крана, танины раскрываются иначе, вкус становится глубже, аромат — терпче, а настой получается тёмным, чистым и прозрачным, без противной мутной плёнки сверху. Теперь гостей я пою только таким чаем.
— Это не глушь, а будущий экологический парк! — тонко взвизгнула Валентина Петровна, мгновенно потеряв весь свой сладкий, благостный тон. — Ты просто жадная до невозможности женщина! Вцепилась в свои гривны, будто тебя кто-то грабит! Мы ведь не для себя стараемся, а для Полиночки. Чтобы ребёнок рос на свежем воздухе, здоровье укреплял!
Именно в этот момент Полина с грохотом захлопнула толстый учебник. Звук получился резкий, сухой, почти как выстрел стартового пистолета на стадионе, и на кухне все невольно вздрогнули.
— Бабушка, — сказала дочь отчётливо и спокойно, поправив очки на переносице. — Согласно Семейному кодексу Украины, имущество, приобретённое супругами в браке, действительно может считаться совместным. Но если кредит оформлен лично на тебя, а участок в садовом кооперативе тоже зарегистрирован в реестре на твоё имя, получается интересная схема. Мама будет оплачивать чужой долг, а собственником останешься ты. Это не «для Полиночки». Это попытка переложить юридическую ответственность за свои обязательства на других людей. Мы как раз вчера разбирали похожую тему на уроке обществознания.
После её слов кухня словно провалилась в густую, неприятную тишину. Такая тишина бывает на рынке, когда покупатель вдруг замечает, что продавец только что ловко обвесил его на глазах у всех.
Лицо Дмитрия пошло багровыми пятнами.
— Ты… ты чему вообще собственного ребёнка учишь?! — взревел он.