Однако Марина Павловна вовсе не бросилась защищать сына. Она только медленно повела головой из стороны в сторону, устало выдохнула и посмотрела на Даниила с таким выражением, будто перед ней внезапно оказался совершенно чужой человек.
— Сынок, ты у меня не просто недалёкий. Ты прямо образцово-показательный экземпляр человеческой глупости, хоть под стеклянный колпак ставь и табличку прикручивай, — ровным, почти будничным голосом сказала свекровь.
— Мама! Да ты вообще за кого?! — взвыл Даниил, уже окончательно осознавая, что его привычная роль безупречного хозяина и главного авторитета рассыпается прямо на глазах у всей семьи. — Она же меня при всех позорит!
— Я, Даниил, за здравый смысл. Только вот в твоих речах и поступках я его ни разу не заметила, — холодно отрезала Марина Павловна. — Юлия родила тебе двух прекрасных мальчиков, держит дом так, что придраться не к чему, ещё и свои деньги в семейные расходы вкладывает. А ты набрался наглости попрекать её едой? Ты? Тот самый мальчик, который в детстве прятался в кладовке, лишь бы тарелку за собой не вымыть, пока я одна всю кухню оттирала?
— Да вы все против меня объединились! Женский заговор какой-то! — Даниил резко вскочил, стараясь изобразить оскорблённое достоинство. — Я мужчина! Я не обязан терпеть подобный тон! Всё, я ухожу!
Он нарочито расправил плечи и выпятил грудь, явно ожидая, что я тут же сорвусь с места, начну его удерживать, а мать заплачет и станет умолять любимого сыночка не горячиться. Даниил демонстративно шагнул к двери, зло бурча себе под нос что-то про женскую корысть, неблагодарность и полное отсутствие уважения к кормильцу.
Но Марина Павловна тоже поднялась. Для своего возраста она сделала это удивительно легко и даже изящно. Не торопясь, она подошла к сыну, который уже застыл у выхода в позе изгнанного героя, уверенно подхватила со стола свою тяжёлую кожаную сумку и без лишних разговоров приложила ею Даниила прямо по макушке.
— Ай! Мама, ты что делаешь?! — пискнул он от неожиданности, обеими руками хватаясь за голову.
— Провожаю тебя, сынок. Так сказать, помогаю мыслям быстрее двигаться в твоей пустой голове, — невозмутимо пояснила свекровь. — И запомни: пока не встанешь перед женой на колени и не извинишься по-настоящему, глупости вслух лучше не произноси. А теперь марш с нашего праздника, пока я ещё зонтик не взяла. Он у меня, между прочим, потяжелее будет.
Даниил вылетел из комнаты так стремительно, что, кажется, даже второй ботинок толком надеть не успел. Великий домашний стратег, вообразивший себя единственным благодетелем семьи, в одно мгновение превратился в обычного капризного мальчишку, чья раздутaя важность не выдержала первого же столкновения с простой житейской арифметикой.
— Юлечка, а теперь, будь добра, налей нам всем твоего вкусного домашнего чая, — Марина Павловна спокойно вернулась к столу и поправила причёску, словно ничего особенного не произошло. — А нашего семейного полководца мы ещё воспитаем. Как следует, по всей форме.
Я только улыбнулась ей в ответ. И в тот момент с огромным облегчением поняла: в этой запутанной семейной истории наконец-то всё встало на свои места.