— Почему?
— Потому что её родная сестра из-за какой-то давней обиды отказалась прийти к ней на праздник.
Я аккуратно опустила чашку на стол, хотя внутри всё уже закипало.
— Мам, а когда я в свой юбилей сидела в ресторане за накрытым столом на восемнадцать персон, а пришло всего пятеро, ты Екатерине тоже звонила?
— Это совсем другое, Марина.
— В чём именно другое?
— Она же не хотела сделать тебе больно.
— А что она тогда хотела сделать?
Мама опять завела старую пластинку: Андрей, его приятель, неудобно было отказаться, они оказались между двух огней. Я слушала молча, пока она вдруг не проговорилась.
— Тем более ресторан вы всё равно уже должны были оплатить.
Я замерла.
— Что значит «всё равно»?
Мама осеклась так резко, будто сама услышала, что сказала лишнее.
— Ничего. Не цепляйся к словам.
— Нет, мам. Откуда ты знала, что заказ уже нельзя отменить?
На другом конце повисла тяжёлая пауза.
— Екатерина звонила в ресторан, — наконец выдавила она.
Я медленно выпрямилась на стуле.
— Когда?
Мама уже понимала, что назад не откатить, и рассказала всё. Оказалось, ещё за день до моего юбилея Екатерина сама набрала в ресторан и уточнила, можно ли убрать несколько мест из брони. Ей там объяснили, что окончательное количество гостей уже подтверждено, продукты заказаны, зал подготовлен, и основную часть суммы всё равно придётся внести.
И после этого она всё равно промолчала. До самого последнего момента.
Я сразу набрала сестру.
— Ты за день до моего юбилея звонила в ресторан?
Екатерина даже не попыталась отпираться.
— Я просто хотела выяснить, получится ли отказаться от наших мест.
— И тебе сказали, что не получится.
— Да.
— То есть после этого ты ещё несколько дней продолжала делать вид, будто придёшь?
— Я думала, что, может быть, всё ещё как-то изменится.
— Екатерина, хватит. Ты прекрасно знала, что не придёшь. Знала, что мне придётся заплатить за вас троих. И решила сказать об этом за два часа до начала, потому что к тому моменту я уже ничего не смогла бы исправить.
Она резко повысила голос:
— И что теперь? Ты хочешь, чтобы я вернула тебе эти деньги?
— Нет.
— Тогда что тебе от меня надо?
Я посмотрела на Дмитрия. Он стоял у окна, не вмешивался, но слышал каждое слово.
— Ничего, — сказала я. — Вот именно этого ты и не понимаешь. Мне от тебя больше ничего не нужно.
На день рождения Екатерины мы не поехали. У нас не было ни аврала, ни срочной поездки, ни внезапных дел. Мы просто заказали столик на двоих, спокойно поужинали и выключили телефоны.
Утром я увидела семнадцать пропущенных. Шесть раз звонила мама, четыре — Кирилл, остальные звонки были от Екатерины.
Потом пришло сообщение от сестры:
«Надеюсь, ты теперь довольна. Мама весь вечер объясняла гостям, почему тебя нет».
Я ответила не сразу, только спустя несколько часов:
«А кто объяснял моим гостям, почему вас не было?»
После этого она замолчала.
Примерно через месяц мама решила устроить семейную встречу у себя и, как она выразилась, «наконец-то помирить сестёр». Я приехала. Не потому, что вдруг всё забыла, а потому что не хотела превращать один поступок в бесконечную семейную войну.
Но Екатерина пришла не просто так. Она явно подготовилась.
— Я хочу закрыть эту тему, — сказала она и положила на стол конверт. — Здесь деньги за нас троих. Раз уж весь конфликт из-за оплаты ресторана.
Я даже не притронулась к конверту.
— Убери.
— Почему? Ты четыре месяца только об этих местах и говоришь.
— Я ни разу не просила у тебя денег.
— Тогда объясни при всех, чего ты добиваешься.
Мама тут же попросила нас не начинать, но в этот раз я не стала глотать слова.
— Я хотела, чтобы за три дня до моего юбилея ты позвонила и честно сказала: «Марина, мы выбрали другой праздник». Да, мне было бы обидно. Да, неприятно. Но я хотя бы знала бы правду. А ты вместо этого позвонила в мой ресторан, выяснила, что я потеряю деньги, и всё равно молчала до последнего.
Кирилл перестал изображать улыбку. Мама опустила глаза в стол. Екатерина медленно взяла конверт и убрала его обратно в сумку.
— Значит, ты никогда этого не забудешь? — тихо спросила она.
— Забуду, — ответила я. — Но относиться к тебе так, как раньше, уже не смогу.
— То есть мы теперь чужие?
— Нет. Просто теперь ты для меня сестра, от которой я заранее могу ожидать такого поступка. Это не одно и то же.
После этого никакого трогательного примирения не случилось. Екатерина ушла раньше всех. Мама ещё долго повторяла, что близких людей надо принимать такими, какие они есть. Кирилл, к моему удивлению, впервые не стал вставать на чью-то сторону и промолчал.
С тех пор мы с сестрой общаемся. Поздравляем друг друга с праздниками, видимся у мамы, иногда разговариваем по телефону. Но той прежней близости между нами больше нет.
И самое странное — я правда давно перестала злиться из-за денег. Я уже даже не назову точно сумму того счёта, хотя в первые недели помнила её до гривны.
Зато я отлично помню другое. Белую скатерть. Двенадцать пустых стульев. Официанта, который подошёл и спросил, ждать ли остальных гостей. И ещё я помню, что в тот самый момент половина моей семьи сидела за другим праздничным столом и прекрасно понимала: я всё ещё их жду.
Наверное, некоторые отношения заканчиваются не громким скандалом и не фразой «я больше не хочу тебя видеть». Иногда человек остаётся твоим родственником, продолжает звонить, сидит рядом на семейных ужинах, поздравляет с праздниками. Просто однажды ты перестаёшь быть уверенной, что он действительно придёт, когда пообещал.
А вы бы после такого простили сестру и поехали к ней на день рождения? Или она получила ровно то отношение, которое сама когда-то выбрала?