Впервые за всё утро я заметила, как Дмитрий вынул из внутреннего кармана сложенный рабочий график и стал сверяться с ним уже всерьёз.
На улице он сразу отрезал, что разговаривать тут больше не о чем. Однокомнатная квартира принадлежит ему, и этим всё сказано.
Я остановилась у машины, не садясь.
— Да, — ответила я. — Однокомнатная твоя.
Он уже потянулся к дверце.
— Тогда вопрос закрыт.
— Полина спросит, на какой срок ты разрешаешь ей там жить. И я больше не собираюсь отвечать за тебя.
Дмитрий резко хлопнул дверцей, так и оставшись снаружи.
— Я же сказал: временно.
— Значит, сам ей это и объяснишь.
В пятницу Полина снова приехала к нам. Я заранее положила на стол оба экземпляра документов и начала было говорить, что хотела как лучше, что пыталась помочь. Но она не дала мне договорить.
— Я не спрашиваю, чего ты хотела. Зачем ты сказала мне, что папа согласен?
— Я думала, вы приедете, он увидит Веру, привыкнет к мысли… И потом уже не сможет вас выставить.
Полина сидела, прижав руки к бокам, будто ей было холодно.
— То есть ты собиралась поставить меня с ребёнком перед фактом посреди комнаты, чтобы ему стало неудобно отказать?
Я перевела взгляд на Дмитрия. Он стоял у окна, отвернувшись к улице.
— Да, — тихо призналась я.
Дочь на секунду зажмурилась. Я хотела встать, налить ей воды, но ноги словно приросли к полу.
Дмитрий наконец обернулся.
— Я не отказывался тебя пустить. Я сказал: поживёшь, пока устроишься.
— На сколько, пап?
— Полина, ну откуда мне знать, сколько тебе понадобится времени?
— Вот именно. А мне нужно было понимать это до того, как увольняться и перевозить ребёнка.
Дмитрий сел напротив неё, сцепив пальцы.
— Три месяца можешь жить. Потом будем решать.
Полина долго ничего не отвечала. Потом спросила, можно ли вписать срок до конца октября, чтобы позже опять не выяснилось, что каждый понял по-своему. Дмитрий сказал, что такой договор он подпишет лично.
— Я подумаю, — произнесла она.
Я достала листы со своими подсчётами. Там были отдельно записаны расходы на перевозку, деньги на первый месяц до зарплаты, траты на новую школу и мелочи, без которых всё равно не обойтись. Я предложила помогать ей с арендой — по 2 400 грн в месяц до Нового года. Больше взять на себя я не могла.
— Это ты решила или папа тоже согласен? — спросила Полина.
— Я. Из своей зарплаты. Я всё посчитала и понимаю, сколько потяну.
Она взяла мой лист, внимательно пробежала глазами строки.
Сначала мы планировали только оплатить переезд. Теперь к нему добавлялись первый месяц аренды и залог. У Полины были отложены деньги, но она берегла их на период до первой зарплаты на новом месте. Она назвала сумму, раскрыла свой блокнот и вычеркнула покупку кровати для себя. Сказала, что первое время обойдётся раскладным диваном, если такой окажется в съёмной квартире.
Дмитрий предложил, если понадобится, привезти старый диван из Ужгорода. Полина ответила, что сначала посмотрит жильё и выяснит, что там есть из мебели. Муж поднялся и убрал со стола нарезанный хлеб. Я осталась рядом с дочерью. Она молча считала, время от времени снова уточняя цену перевозки. Я отвечала только цифрами и больше не произносила привычное «как-нибудь справимся».
— Мне не нужно, чтобы ты опять сказала «мы», а потом оказалось, что кто-то из этого «мы» ничего не обещал.
Я кивнула.
Полина взяла карандаш, обвела итоговую сумму и ещё раз пересчитала свои накопления в столбик.
Следующие две недели она занималась поиском квартиры. К нам заезжала лишь для того, чтобы показать очередной вариант. Несколько раз я ездила смотреть жильё вместе с ней. В одной квартире стоял тяжёлый запах табака, в другой хозяйка собиралась оставить шкаф со своими вещами и приходить за ними по мере необходимости.
В конце концов нашлась небольшая квартира недалеко от магазина, куда Полина должна была выйти на работу. Дороже, чем она рассчитывала, зато до места можно было добираться без пересадок. На просмотр Веру привёз её отец. Они с Полиной вдвоём мерили стену и прикидывали, поместится ли там детская кровать. Бывший муж дочери записал размеры, а потом забрал Веру к себе до самого переезда.
Дмитрий всё ещё не понимал, зачем платить за съём, если можно несколько месяцев бесплатно пожить в Ужгороде.
— Я не хочу через три месяца снова начинать поиски, — спокойно сказала Полина.
Он стал подсчитывать, сколько денег она потеряет за год. Дочь дослушала до конца и ответила, что эта сумма уже внесена в её расчёт.
Перед подписанием она внимательно прочитала настоящий договор с хозяйкой. Проверила даты, уточнила день оплаты, переспросила про залог. И только после этого снова перечитала страницу от начала до конца.
В июле мы помогали ей заносить вещи. Дмитрий таскал коробки с книгами, я раскладывала посуду по кухонным полкам. Когда дошло до комода, я уже открыла рот, чтобы сказать, что у окна он будет стоять удобнее. Но Полина попросила поставить его возле двери.
Я молча передвинула комод туда, куда она указала.
Дмитрий присел рядом и ждал, когда можно будет прикрутить дверцу: при перевозке её перекосило.
Перед уходом я спросила, не нужны ли им обои, которые мы покупали для квартиры в Ужгороде.
— Нет, мам. Здесь нормальные стены.
Дома рулон всё ещё стоял в прихожей рядом с валиком. Я убрала его в кладовку. Два экземпляра договора сложила в конверт и подписала дату. Полина попросила не выбрасывать их и сохранить: сказала, что ей, возможно, ещё понадобится консультация юриста.
В августе я перевела ей первые 2 400 грн. Дочь написала «спасибо» и сразу спросила, смогу ли я в среду забрать Веру после занятий в художественной студии. Я открыла график смен.
— Уточню и перезвоню, — сказала я.
В тот вечер Дмитрий сам разговаривал с новым жильцом однокомнатной квартиры. Расспрашивал, на какой срок тот планирует остаться, как будет вносить оплату и что делать, если решит съехать раньше.
Я не вмешивалась. Позвонила Ирине со склада, договорилась поменяться короткими сменами. Потом набрала Полину и сказала, что в среду успею.