На пороге появилась Лидия Андреевна. Губы сжаты в тонкую линию, плечи напряжены, взгляд такой, будто она пришла не в гости, а на разбирательство. Всем своим видом она давала понять: разговор будет неприятным. Только Полина не позволила ей даже начать.
— Лидия Андреевна, проходите скорее, чай уже настоялся — аромат просто чудесный, — сказала она с такой сияющей улыбкой, что свекровь на мгновение растерялась. Полина разлила горячий напиток по чашкам и тут же, будто случайно, добавила: — Ах да, совсем забыла! Сегодня переписывалась с коллегой, Катей. Вы даже не представляете, какие у неё новости!
Лидия Андреевна, уже приготовившаяся произнести свою речь про теплицы, неблагодарность и эгоизм, вынужденно замолчала. Она моргнула, сбитая с толку.
— И что там за новости? — спросила она почти автоматически.
— Вы не поверите! — Полина всплеснула руками и с восторгом прижала ладони к груди. — У Кати свекровь — не женщина, а настоящее сокровище! Представляете, взяла и закрыла им половину ипотеки. Сама. Никто её не просил, никто не намекал. Просто продала дачу, которая ей давно была не нужна, и отдала деньги молодым. Сказала: «Зачем мне эта земля и бесконечные грядки? Лучше детям помогу, пусть живут свободнее, ездят куда хотят, мир смотрят». Вот бывают же такие великодушные, мудрые люди! Всё для детей, всё ради детей… Мы с Дмитрием так за Катю порадовались, честное слово.
Лидия Андреевна поперхнулась чаем. Кусочек сладости едва не застрял у неё в горле. Она поспешно поставила чашку на блюдце и несколько секунд кашляла, пытаясь вернуть лицу привычное выражение превосходства.
— Да… достойный поступок, — выдавила она наконец, лихорадочно соображая, как бы поскорее увести разговор в безопасную сторону.
Погашать чью-либо ипотеку, тем более ипотеку сына и невестки, в её планы явно не входило. Поэтому она торопливо ухватилась за привычную тему:
— Конечно, помощь — это хорошо. Но сейчас невестки такие пошли… ленивые, избалованные. Раньше женщины совсем другие были. Я вот Ирине недавно звонила…
— Ой, кстати, про Ирину! — с тем же воодушевлением перебила её Полина, не дав развернуть атаку. — Я же вам ещё кое-что не рассказала. На днях совершенно случайно встретила Валентину, свекровь той самой Юлии. Ну, вашу знакомую.
Лидия Андреевна мгновенно насторожилась. В её взгляде мелькнуло что-то хищное и подозрительное.
— И что Валентина? — спросила она, слегка прищурившись.
— Мы так приятно поговорили, прямо душевно, — Полина невинно улыбнулась и посмотрела свекрови прямо в глаза. — Оказывается, Валентина как свекровь — просто образец деликатности. Представляете, она никогда не приходит к молодым без приглашения. Вообще никогда. Говорит: «У взрослых детей должна быть своя территория, свой дом, своя жизнь. Моё дело — не вмешиваться с советами, пока меня не попросят, и не трепать людям нервы». Какая умная женщина! Звонит только по делу и по праздникам. Не то что некоторые, которым на пенсии нечем заняться, кроме как чужие плинтусы разглядывать и ссоры на ровном месте устраивать. Правда ведь?
Теперь Лидия Андреевна всё поняла. Каждая фраза Полины попадала точно в цель. Не грубо, не открыто, но больно и безошибочно. Это были не намёки — это были аккуратно упакованные ответные удары.
Свекровь выпрямилась и решила перейти в наступление напрямую.
— Ты… ты что этим хочешь сказать, Полина? — голос её сорвался, прежняя сладость исчезла без следа. — Это ты сейчас на кого намекаешь? На меня, что ли?
Полина округлила глаза с таким искренним удивлением, будто услышала полную нелепость.
— Лидия Андреевна, ну что вы! Как вам такое в голову пришло? — она даже слегка всплеснула руками, изображая растерянность. — Я же просто вспомнила истории о хороших людях. Мы ведь с вами всегда так мило беседуем, правда? Вы мне рассказываете про прекрасных невесток — Ирину, Юлию. А я вам рассказываю про замечательных свекровей. Всё честно. Берите печенье, пожалуйста. Оно магазинное, зато без скандалов.
Лидия Андреевна приоткрыла рот. Потом закрыла. Потом снова открыла, словно пыталась подобрать хоть какой-нибудь ответ, но слова так и не нашлись.
Она угодила в ловушку, которую сама много лет расставляла для других. Возразить было нечего. Полина не произнесла ни одной прямой грубости. Не повысила голос, не оскорбила, не перешла на личности. Она всего лишь, как когда-то делала сама Лидия Андреевна, «рассказывала истории о других людях». И если бы свекровь сейчас устроила скандал, ей пришлось бы признать: все эти годы она намеренно мучила Полину сравнениями, прикрываясь чужими примерами.
А признавать себя манипулятором Лидия Андреевна не собиралась.
Она резко отодвинула чашку, в которой чай остался почти нетронутым.
— Что-то мне нехорошо, — сухо сказала она, поднимаясь из-за стола. На этот раз обошлось без театральных вздохов и страдальческих интонаций. — Пожалуй, я пойду.
Через полгода жизнь Полины и Дмитрия стала куда спокойнее. Дом наконец перестал напоминать поле боя. Лидия Андреевна всё ещё иногда заходила в гости, но вела себя совсем иначе. За эти шесть месяцев она ни разу не вспомнила ни Ирину, ни «святую» Юлию, словно обе женщины внезапно исчезли из её памяти.
Иногда, правда, свекровь по старой привычке набирала воздуха, явно собираясь начать очередное нравоучение. Но Полина теперь умела останавливать это одним мягким, почти ласковым ударом.
— Лидия Андреевна, а я вам рассказывала про Валю из соседнего отдела? Представляете, она своей невестке на рождение ребёнка подарила новую машину…
Этого хватало. Лидия Андреевна тут же меняла тему — начинала говорить о погоде, скидках в супермаркете или новом способе засолки капусты.