Понимаешь? Только ради того, чтобы она хотя бы на пару недель оставила меня в покое со своими вечными замечаниями, упрёками и бесконечными звонками! Я уже сплю по четыре часа в сутки. Меня тошнит от этих проклятых эклеров, которые она требует печь каждые выходные. Если я ещё хоть раз услышу, какая я «золотая» и «идеальная», я просто сорвусь!
Полина стояла у раковины, боясь даже пошевелиться. Словно кто-то резко сдёрнул с её глаз плотную повязку.
Ирина вовсе не была той безупречной невесткой, которая легко и радостно справлялась со всем на свете. Не было никакой сказочной женщины, парящей над кастрюлями, рассадой и семейными обязанностями. Перед Полиной открылась совсем другая правда: Ирина была вымотанной, загнанной, почти доведённой до нервного истощения женщиной, которую годами держали на крючке вины.
Лидия Андреевна просто высасывала из неё силы, умело нажимая на самые болезненные места, а потом ставила Ирину в пример Полине — не из восхищения, а чтобы ударить побольнее.
И в тот момент Полина вдруг поняла: стыдиться ей больше нечего. Чужие комплексы, навешанные на неё ловкими руками свекрови, рассыпались мгновенно, как сухая штукатурка.
Через пару недель они с Дмитрием собирались в долгожданную короткую поездку к морю — на три дня в Бердянск. Билеты на поезд были куплены ещё полгода назад, номер в отеле забронирован, и сама мысль о море всё это время грела их в самые тяжёлые дни.
На кровати лежали раскрытые чемоданы, уже наполовину заполненные вещами. В комнате стоял тот особенный запах сборов: немного крема от солнца, свежевыстиранной одежды и радостного ожидания. Дмитрий копался в шкафу, выискивая плавки и футболки, когда его телефон завибрировал. На экране высветилось: «Мамуля».
Он машинально нажал на громкую связь и продолжил перебирать полку.
— Сыночек, привет, — голос Лидии Андреевны звучал бодро, но в этой бодрости сразу чувствовался приказ. — Значит, слушайте внимательно. На выходные планы такие: в субботу к девяти утра жду вас на даче. Снег уже сошёл, земля подсохла, пора огород под картошку перекапывать. А Полина пусть теплицы после зимы отмоет, обе. Одевайтесь во что-нибудь старое, работы будет много. И по дороге заедете за перегноем, я вам адрес хозяйства скину.
Дмитрий застыл посреди комнаты с плавками в руке.
— Мам… — растерянно начал он. — Какая дача? Мы же говорили тебе, что завтра вечером уезжаем в Бердянск. У нас билеты, гостиница оплачена. Мы эту поездку полгода планировали.
— В Бердянск?! — голос свекрови мгновенно стал резким, почти визгливым. — Вы что, издеваетесь? Мать тут спину ломает, чтобы вам же осенью огурчики свои в банках передать, а вы на море собрались прохлаждаться?
— Мам, но мы ведь заранее предупреждали… — попытался возразить Дмитрий.
Но его слова утонули в лавине возмущения. Лидия Андреевна пустила в ход своё любимое оружие — сравнения, от которых раньше у Полины каждый раз всё внутри сжималось.
— Предупреждали они! Да цена вашим предупреждениям — копейка! Вот Юлия у Валентины на прошлой неделе отгул взяла за свой счёт, только чтобы свекрови с рассадой помочь! Потому что понимает: старших уважать надо. А Ириночка? Ирина вообще путёвки в Одессу сдала, деньги потеряла, когда мне ремонт в коридоре понадобился. Приехала и сама обои клеила! Вот это женщины! Вот это невестки! А ты, Полина, — свекровь явно сообразила, что невестка рядом и всё слышит, — только о себе и думаешь. Эгоистка! Вам бы лишь развлекаться!
Дмитрий побледнел. Он уже открыл рот — видно было, что сейчас начнёт оправдываться, смягчать, объяснять, как делал это всегда. Но Полина не позволила ему снова провалиться в привычную ловушку.
— Лидия Андреевна.
На другом конце провода наступила короткая пауза. Свекровь явно не ожидала, что Полина вмешается напрямую.
— Я очень рада за Ирину и Юлию, — спокойно произнесла Полина. — Они, безусловно, женщины почти святые. Передайте им моё искреннее восхищение. А мы едем отдыхать на море.
И, не дав Лидии Андреевне вставить ни слова, Полина нажала на красную кнопку завершения вызова.
Дмитрий смотрел на жену так, будто видел её впервые.
— Ты… зачем так резко? — тихо выдохнул он. — Она же теперь смертельно обидится. Завтра ещё скорую себе вызовет.
— Пусть вызывает, — Полина равнодушно пожала плечами и вернулась к чемодану. — Если ей хочется портить себе нервы — это её выбор. А мы едем отдыхать. И обсуждать тут нечего.
Дмитрий ожидал, что сейчас его, как обычно, накроет тяжёлым чувством вины. Но вместо этого внутри вдруг стало легко. Почти свободно.
— Знаешь… — он медленно выдохнул и бросил найденные вещи в чемодан. — А ты права. Я полгода ждал это море. И я его заслужил. Едем.
Уже в купе поезда, когда за окном тянулись вечерние огни станций, Полина долго смотрела в темноту и думала. Она прекрасно понимала: Лидия Андреевна так просто не отступит. Затаит обиду, выдержит паузу, а при первой же встрече ударит с удвоенной силой.
Но теперь Полина уже не была прежней. В её голове постепенно складывался простой, почти изящный план. Возвращение домой обещало стать куда интереснее, чем могла представить свекровь.
Из короткого отпуска Полина вернулась отдохнувшей, посвежевшей и внутренне собранной. И в первые же выходные сама набрала Лидию Андреевну.
— Лидия Андреевна, здравствуйте! Мы вам из Бердянска такой ароматный чай привезли, и сладости свежайшие взяли. Приходите к нам сегодня, часам к четырём? Очень будем ждать.
Свекровь, явно сбитая с толку таким приветливым тоном после недавнего скандала, согласилась. Но Полина не сомневалась: Лидия Андреевна явится не ради чая. Она придёт с заранее подготовленными обвинениями. Придёт мстить.
К четырём стол был накрыт идеально. А в вазочку Полина, с тонкой иронией, понятной только ей самой, положила то самое магазинное печенье, с которого когда-то всё и началось.
Ровно без нескольких минут четыре в прихожей прозвенел звонок.