Мария все еще была уверена, что Дмитрий — всего лишь классический мамин сын, не способный возразить властной женщине, привыкшей управлять им с детства. Его поведение она объясняла бесхребетностью, привычкой избегать острых разговоров и желанием любой ценой не ссориться с матерью.
Но обстановка в квартире накалялась с каждым днем. К пятнице напряжение стало почти осязаемым, и за ужином Елена Игоревна уже не стала прятать уколы за намеками.
— Димочка, ты совсем осунулся, — сокрушалась она, накладывая ему на тарелку еще одну котлету. — Щеки впали, цвет лица ужасный. А как иначе, если жена пропадает на работе, а дома даже пыль толком никто не протирает? Все деньги, деньги… За заработками гонится, а муж никому не нужен.
Мария положила вилку на край тарелки и, стараясь говорить ровно, произнесла:
— Елена Игоревна, именно моя работа дает нам возможность закрывать ипотеку по этой квартире быстрее срока. А если вас так раздражает пыль, вы ведь можете вернуться к себе. Насколько я помню, ремонт у вас даже не начинался.
Свекровь тут же прижала ладонь к груди, будто ей стало дурно.
— Слышишь, сынок? Она меня выгоняет! Из квартиры моего родного сына выгоняет!
Дмитрий резко оттолкнул стул. Ножки с неприятным скрежетом проехались по полу. Он вскочил и с силой ударил кулаком по столешнице.
— Довольно! — сорвался он на крик. — Я больше не собираюсь терпеть твои истерики, Мария! Ты сама каждый раз раздуваешь скандал! Ни меня не уважаешь, ни мою мать! С тобой уже невозможно находиться рядом!
Он стремительно вышел из кухни и так хлопнул дверью спальни, что в шкафу звякнула посуда. Елена Игоревна бросила на невестку торжествующий взгляд, плотно сжала губы и отвернулась. Мария ничего не ответила. Она поднялась, отнесла вилку в мойку и ушла в гостиную, чувствуя, как внутри все стягивается в тугой узел.
Поздно вечером, когда свекровь наконец затихла в своей комнате, Мария вошла в спальню. Дмитрий лежал на боку, демонстративно повернувшись лицом к стене.
— Нам необходимо поговорить, — тихо сказала она и присела на край кровати. — Так дальше нельзя. Твоя мать специально доводит ситуацию до скандала, а виноватой каждый раз оказываюсь я. Дима, ты должен обозначить границы.
Он не сразу, но все же повернулся к ней. В его взгляде не было ни растерянности, ни сожаления. Только сухая, холодная собранность.
— Границы пора ставить тебе, — произнес он отчетливо, словно заранее выучил эту фразу. — Своим нервам. Ты превратилась в озлобленную женщину, Маша. Срываешься на мне, на моей матери. Я держусь из последних сил, но и у моего терпения есть предел. Если тебя что-то не устраивает — выход знаешь где. А мать я на улицу не выставлю.
Он говорил слишком громко для ночного разговора и слишком четко выделял каждое слово, будто обращался не только к ней. Мария почувствовала неприятный холод между лопатками. В этой сцене было что-то нарочитое, почти сыгранное. Однако собрать отдельные странности в цельную картину она все еще не могла.
Все стало проясняться в субботу.
Утром Мария взяла автомобильные ключи. Ей нужно было съездить на фермерский рынок, расположенный на противоположной окраине города. У них был большой пес — алабай по кличке Граф. Сейчас он временно жил у родителей Марии в загородном доме. Раз в две недели она неизменно покупала для него свежую говяжью обрезь, рубец и хрящи: Граф ел только натуральную пищу и к другому корму даже не подходил.
Дмитрий еще спал, когда она вышла из квартиры. Накануне он предупредил, что почти полдня проведет в автосервисе: будто бы в машине застучала подвеска, и ходовую надо срочно проверить.
Мария купила мясо, с трудом перетащила тяжелые пакеты в багажник и выехала с рынка. Дорога домой проходила мимо большого строительного гипермаркета. На перекрестке вспыхнул красный сигнал, и она остановилась в потоке, без особого интереса глядя на парковку перед магазином.
И в следующую секунду замерла.
У входа в гипермаркет, рядом с хорошо знакомым серебристым кроссовером, стоял Дмитрий. Никакого автосервиса. Никакой срочной диагностики. На нем была его лучшая куртка, лицо гладко выбрито, а выглядел он бодрым и даже довольным.
Но по-настоящему Мария оцепенела не из-за этого. Возле него находилась женщина — эффектная ухоженная брюнетка. Дмитрий держал длинный прозрачный чехол, в котором, похоже, лежали тяжелые портьеры, а его спутница что-то оживленно ему рассказывала.