Мария провернула ключ в замочной скважине и, едва переступив порог, поморщилась: из кухни тянуло плотным, удушливым духом жареного лука и тушеной капусты. Этот запах она терпеть не могла, и Дмитрий знал это прекрасно.
Она молча разулась, повесила пальто на крючок и прошла дальше. На кухне ее ждала сцена, настолько показательна, что объяснений почти не требовалось. Возле плиты уверенно распоряжалась Елена Игоревна, мать Дмитрия. Причем на ней был льняной фартук Марии — тот самый, любимый, который Мария обычно никому не давала. Свекровь поселилась у них всего три дня назад, сославшись на внезапный ремонт в своей квартире, хотя еще неделю назад о ремонте не было ни слова. Дмитрий сидел за столом, низко склонившись над тарелкой, и размеренно жевал, будто происходящее его совершенно не касалось.
— Ну вот и хозяйка явилась, — протянула Елена Игоревна, даже не повернув головы от сковороды. — Иди руки мой, Мария. Ужин уже готов. А то мой сын на твоих магазинных полуфабрикатах скоро себе желудок испортит.
Мария перевела взгляд на сушилку для посуды и замерла. Ее кофейные чашки, всегда стоявшие у самого края, исчезли. Вместо них там теснились массивные эмалированные миски свекрови.
— Елена Игоревна, где мои чашки? — спросила она спокойно, почти без выражения.
— Наверх убрала, — небрежно бросила свекровь. — Только место занимали. Что это вообще за крошечная посуда? Нормальную кружку из-за них поставить негде.
Мария посмотрела на мужа. Дмитрий даже не поднял глаз от тарелки.
— Дима, — позвала она. — Ты, может быть, что-то скажешь?
Он тяжело вздохнул, отложил вилку, аккуратно промокнул губы салфеткой и посмотрел на жену так, словно она уже успела его утомить.
— Мария, зачем ты с порога начинаешь? Мама весь день готовила, старалась. Неужели так сложно поблагодарить и не превращать какие-то чашки в семейную драму?
Сказано это было так буднично и с таким искренним недоумением, что Мария на мгновение даже усомнилась: может, она действительно слишком остро реагирует. Она ничего не ответила, развернулась и ушла в ванную. В тот вечер она еще не понимала, что переставленная посуда — не мелкая бытовая случайность. Это был только пробный удар, первая отметка в чужом тщательно продуманном наступлении.
К концу первой недели их совместная жизнь стала напоминать постоянное преодоление препятствий. Елена Игоревна не просто временно жила у сына с невесткой. Она последовательно занимала пространство Марии, вытесняя ее из собственной квартиры шаг за шагом.
В среду Мария обнаружила, что свекровь перестиранала ее вещи. Среди них оказался дорогой кашемировый джемпер, который после машинной стирки сел так сильно, что стал похож на детскую кофточку.
— Я же хотела помочь! — возмутилась Елена Игоревна, услышав холодный тон невестки. — У тебя корзина уже переполнена была. Я, между прочим, человек нездоровый, наклонялась, загружала машинку, а ты теперь устраиваешь мне допрос из-за какой-то тряпки?
— Эту «тряпку» нельзя стирать в машинке, — отчетливо, по одному слову произнесла Мария. — На ней был ярлык с указаниями.
— Дима! — тут же громко позвала свекровь. — Ты только посмотри, как она со мной разговаривает! Я к ним с добром, помогаю, а меня здесь грязью обливают!
Дмитрий появился на пороге ванной почти сразу. Он скрестил руки на груди, и на его лице уже было готовое, холодное осуждение.
— Мария, хватит, — резко сказал он. — Мама пыталась помочь. А ты ведешь себя совершенно неадекватно. Из-за какого-то куска шерсти готова пожилого человека до сердечного приступа довести. Извинись перед ней.
— Что? — Мария даже задохнулась от возмущения. — Я должна просить прощения за то, что в моем же доме портят мои вещи?
— В нашем доме, — подчеркнул Дмитрий. — И, если честно, с твоим характером жить становится невозможно. Ты бросаешься на людей без всякой причины.
Он отвернулся, бережно обнял мать за плечи и увел ее на кухню, будто именно она нуждалась в защите и утешении. Мария осталась стоять посреди ванной с испорченным джемпером в руках. Внутри поднималось тяжелое, глухое раздражение, но мысли о том, что против нее ведут какую-то двойную игру, у нее тогда еще не возникло.