Во мне больше не осталось той самой Марины, которая упрямо пыталась поступать «как положено», цивилизованно и строго в рамках закона. Она будто растворилась. Вместо нее поднялась другая женщина — мать, у которой на глазах собирались вырвать из рук последний кусок, предназначенный ее ребенку.
Я направилась прямо к их столу. Андрей и Оксана заметили меня не сразу.
— Коляска действительно хорошая, — произнесла я ровным, почти ледяным голосом. — Только скажи, Андрей, ты вообще помнишь, на чем Кирилл катался первые два года? На старой развалюхе, которую соседи отдали нам за шоколадку. Потому что его папа в то время «искал себя» в онлайн-казино.
Оксана резко вскинула свои тщательно прорисованные брови и скривила губы:
— Ой, только не начинай. Ты сюда деньги принесла или пришла нам нервы трепать? Мне, между прочим, нельзя волноваться, я беременна!
— Тебе, возможно, и нельзя, — я посмотрела ей прямо в глаза. — А мне сейчас даже полезно. Слушай внимательно, Андрей. От меня ты не получишь ни копейки. Пойдешь в суд — я подам встречный иск. Подниму вопрос об алиментах за все эти десять лет, с пенями и неустойками. Вспомню каждый твой долг, который закрывала вместо тебя. У меня до сих пор лежат квитанции из ломбардов.
Андрей лениво откинулся на спинку стула, словно услышал забавную угрозу:
— Ну давай, пугай дальше. Алименты ты сможешь взыскать только за последние три года, закон на моей стороне. А вот с квартирой все будет куда интереснее. Судебная тяжба может тянуться годами. Я добьюсь запрета на регистрационные действия, и ты с этой недвижимостью ничего не сделаешь: ни продать, ни заложить. Зависнешь в подвешенном состоянии надолго. Оно тебе надо? Отдаешь два миллиона — и расходимся тихо. Оксана хочет рожать в частной клинике, нам сейчас не до судебных спектаклей.
— В частной клинике? За мой счет? — я рассмеялась, и собственный смех показался мне чужим и страшным. — Самое забавное знаешь что? Ты даже не поинтересовался, как живет Кирилл. Не знаешь, какие у него оценки, не знаешь, что у него аллергия на рыбу, не знаешь, что он мечтает стать программистом. Тебе на него плевать.
— Кирилл по документам мой сын, — резко бросил Андрей. — И если мне захочется, уже завтра я приду к нему в школу и заявлю, что имею право с ним общаться. Буду забирать его на выходные. Как думаешь, ему понравится проводить время со мной, Оксаной и нашей новой семьей?
От этих слов у меня словно выбили воздух из груди. Одно дело — давить на меня деньгами. Совсем другое — превращать ребенка в инструмент шантажа.
Я развернулась и ушла, не произнеся больше ни звука. Помню только, как ноги сами понесли меня к маминому дому. Мама выслушала меня молча. Потом долго сидела, перебирая в старом альбоме фотографии, будто искала среди них ответ.
— Мариночка, — наконец тихо заговорила она. — А ты помнишь, почему Андрей тогда, десять лет назад, так поспешно уехал? Он ведь не просто отправился «искать себя». У него тогда была серьезная история на складе. Он подставил своего начальника, там всплыла недостача. Тот собирался идти в полицию, если Андрей не вернет деньги.
Я нахмурилась.
— Помню что-то такое. Но он тогда уверял, что все решил.
— Ничего он не решил, — мама выдвинула нижний ящик и достала оттуда пожелтевший конверт. — Он вынудил меня подписать бумагу, будто я дала ему эти деньги взаймы. Хотел подстраховаться: если его прижмут, сможет сказать, что средства у него были законные. Только мне он их так и не вернул. А расписка осталась. С его подписью и датой.
Я взяла лист в руки. Это действительно была расписка. Но важнее всего оказалась даже не сумма. Меня поразила формулировка, которую Андрей сам вписал в назначение денег. Черным по белому там стояло: «На личные нужды, не связанные с интересами семьи».
Вечером снова раздался звонок от юриста Андрея.
— Марина Сергеевна, вы определились? Завтра мы направляем иск в суд.
— Направляйте, — ответила я спокойно. — Только сначала передайте вашему клиенту: у меня есть документ, который не просто уничтожит его шансы на квартиру, но еще и может заинтересовать налоговую. И еще напомните ему про склад «Техно-Опт». Думаю, там до сих пор хорошо помнят его прежние «подвиги».
На другом конце линии повисло тяжелое молчание.
— И последнее, — добавила я. — Если Андрей еще хоть раз приблизится к Кириллу или появится у моей школы, я начну процедуру лишения его родительских прав. Теперь оснований у меня более чем достаточно.
