Они будут рыть землю носом и цепляться к каждой справке, к любой подписи, к любой мелочи.
Андрей поднялся, одернул куртку и пошел к двери. Оксана поспешила следом, но уже на пороге остановилась, обернулась и ядовито бросила:
— На размышления у тебя семь дней. И, между прочим, квартирка у тебя не ахти. За район явно переплатила.
Замок щелкнул. Я осталась стоять посреди кухни, будто меня только что ударили, но боль еще не успела дойти до сознания. Меня мелко трясло. Кирилл подошел почти бесшумно, взял меня за ладонь и тихо спросил:
— Мам, а это кто был?
Я открыла рот — и не нашла ни одного слова. Как сказать сыну, что мужчина, благодаря которому он появился на свет, вернулся не ради него, не ради прощения, не ради заботы, а чтобы отнять у него крышу над головой ради еще не родившегося ребенка?
К вечеру раздался звонок с незнакомого номера. Женщина говорила сухо, ровно, без малейшей человеческой интонации.
— Марина Сергеевна? Я представляю интересы Андрея Сергеевича. У нас имеются материалы, с которыми вам, вероятно, будет неприятно ознакомиться…
Какие еще «материалы» мог раздобыть мой бывший муж? И правда ли закон способен защитить того, кто десять лет даже не интересовался собственным сыном?
После их ухода квартира словно стала пустой внутри. Не тихой — именно выхолощенной, будто из нее выкачали воздух. Я сидела за кухонным столом, смотрела на чашку давно остывшего чая и снова слышала в голове голос Оксаны: «Он имеет право». Право? Какое именно? По совести — никакого. А вот по документам… от этой мысли внутри разливался лед.
Весь вечер я провела с телефоном в руках, судорожно выискивая хоть какую-то информацию, которая могла бы меня успокоить. Мое дело — маленькое агентство по организации праздников — когда-то началось с почти детского увлечения. Первые годы я действительно крутилась как могла: брала заказы без договоров, принимала переводы на карту, соглашалась на любую работу, лишь бы заплатить за коммуналку и купить Кириллу теплые ботинки на зиму. Неужели теперь этот человек сможет представить те жалкие поступления как «семейные накопления», нажитые в браке?
В понедельник с самого утра я уже сидела напротив адвоката. Ирину Павловну мне порекомендовала знакомая: женщина с жестким, внимательным взглядом и идеально уложенным каре.
— Смотрите, Марина, — сказала она, быстро перебирая мои бумаги. — То, что алименты он не платил, безусловно, играет в вашу пользу. Но в споре о разделе имущества это не главный аргумент. Ключевой вопрос — даты. Официально вы развелись пять лет назад, квартиру приобрели только полгода назад. Общий срок исковой давности по таким требованиям — три года. Но есть нюанс: отсчет может начинаться не с даты развода, а с момента, когда человек узнал, что его права якобы нарушены. Он будет утверждать, что только теперь обнаружил: у вас были скрытые средства, полученные еще во время брака.
— Но это же полная чушь! Какие скрытые средства? Я тогда каждую копейку считала! — голос у меня сорвался, и я почти закричала.
— Суду нужны не эмоции, а подтверждения, — спокойно, даже жестко ответила Ирина Павловна. — И вот здесь у нас действительно неприятный момент.
Она повернула ко мне монитор. На экране был файл, присланный юристом Андрея. Выписка по моему старому счету, о существовании которого я уже почти не помнила. В документе значилось крупное поступление — примерно на шестьсот тысяч гривен, зачисленное за месяц до официального развода.
Меня будто окатили холодной водой. Я сразу вспомнила. Это были деньги моей тети. Она продала домик в деревне и перевела сумму мне, чтобы сохранить, а потом помочь купить хотя бы комнату. Но тетя вскоре умерла, оформить дарственную не успела, а я по неопытности оставила деньги лежать на счете.
— Андрей заявляет, что это ваши совместные доходы, которые вы от него скрывали, — Ирина Павловна постучала ручкой по столу. — А поскольку сумма находилась на счете в период брака, он попытается доказать, что имущество, приобретенное позднее с использованием этих денег, тоже должно считаться общим.
Когда я вышла из ее кабинета, то чуть не шагнула прямо под машину. Сигнал резко полоснул по ушам, водитель что-то выкрикнул, но я даже не разобрала слов. Мир вокруг казался декорацией странного, страшного фильма, где все происходит не со мной.
Чтобы хоть немного прийти в себя, я зашла в торговый центр. Бродила между витринами, не понимая, куда иду, пока вдруг не увидела их.
Андрей и Оксана сидели в зоне фуд-корта. Перед ними лежали рекламные буклеты, рядом на экране магазина мелькали детские коляски. Они оживленно спорили, выбирая модель. Оксана ткнула пальцем в самую дорогую, а Андрей снисходительно улыбнулся и кивнул, будто вопрос уже решен.
— Возьмем, зайка, — донесся до меня его голос. — Марина скоро дозреет, и купим самую лучшую. Она никуда не денется. Я ее прижал.
В эту секунду во мне что-то оборвалось. Вся моя прежняя воспитанная сдержанность рассыпалась в прах.
