— Мы с Денисом всё обсудили ещё до появления Степана, — Ирина заставила себя говорить спокойно, без срыва. — Если я полностью уйду в декрет, семейный доход просядет почти наполовину. И никто не даст гарантии, что потом меня так же спокойно возьмут обратно. А у Дениса работа удалённая, график свободнее, без постоянных авралов.
Галина Сергеевна коротко усмехнулась, будто подавилась пылью.
— Обсудили они, надо же. Только мужчина не для того в доме, чтобы ребёнку нос вытирать. Мужик должен деньги приносить, а не с бутылочками носиться.
Ирина подняла на неё глаза. В голосе неожиданно появилась твёрдость, которой она сама от себя не ждала.
— Галина Сергеевна, скажите честно. Вы правда думаете, что я плохая мать?
На миг лицо свекрови изменилось. Взгляд дрогнул, и в нём мелькнуло не раздражение, а испуг. Словно она внезапно услышала собственные слова со стороны. Или поняла, что говорит не только об Ирине, а о себе — о том, как незаметно становится лишней в этой квартире, в этой новой семейной жизни.
— Я думаю, что мать обязана быть рядом с ребёнком, — произнесла она сухо, почти как приговор. — Это не прихоть и не современные выдумки. Это основа. А ты…
— А я не «основа», — перебила Ирина. — Я живой человек. И имею право сама выбирать, как строить свою жизнь.
Денис крепче прижал Степана к себе и поцеловал его в мягкую макушку. Говорил он негромко, ровно, но прежней уступчивости в его тоне уже не было.
— Мам, пожалуйста, давай остановимся. Мы ценим, что ты помогаешь. Но если помощь каждый раз идёт вместе с упрёками и нравоучениями, нам лучше справляться самим.
— То есть ты сейчас аккуратно выставляешь меня за дверь? — Галина Сергеевна сжала губы, будто попробовала что-то горькое.
— Я просто хочу, чтобы дома было спокойно. Без правил, которые давно не работают.
Молчание опустилось на кухню тяжёлым мокрым полотном. Степан тихонько икнул. Ирина поднялась, открыла холодильник и достала контейнер с едой, чтобы поставить разогреваться.
Свекровь всхлипнула, резко схватила сумку и направилась к прихожей.
— На месте Дениса я бы давно собрала чемодан, королева ты наша недоделанная, — бросила она уже у двери и громко хлопнула ею.
Ирина сразу поняла: это не конец. Осада просто стала другой.
Утро выдалось тихим. Не той мёртвой тишиной, когда страшно лишний раз вдохнуть, а обычной, домашней: со скрипом стула, сонными зевками, шорохом тапочек по полу. Степан сидел в своём стульчике, беззубо сиял и размахивал ложкой, словно управлял невидимым оркестром. Денис, невыспавшийся, но собранный, пытался осторожно забрать у него эту «дирижёрскую палочку». На плите негромко побулькивал суп. В ванной мерно гудела стиральная машина — почти убаюкивающе.
Телефон зазвонил, как всегда, не вовремя. На экране высветилось: Галина Сергеевна. Денис прижал мобильный плечом к уху и одновременно вытирал пюре с подбородка сына.
— Привет, мам.
— Привет. Ты там ещё живой? Или Ирина уже за тебя всё решила? — в её голосе звучала показная лёгкость, от которой становилось тяжелее, чем от прямого упрёка.
Денис устало выдохнул и поправил на Степане нагрудник.
— У нас всё нормально. Гуляем, едим, спим. Степан уже пытается сам держать ложку. Представляешь?