— О, соизволила прийти. Даже пылью не покрылась. Ну что, поведай теперь, как тебя до такого довело? — голос свекрови ударил из кухни раньше, чем Ирина успела провернуть ключ в замке.
Она не сразу потянулась к молнии на куртке. Сумка тяжело плюхнулась возле коврика, а сама Ирина медленно выпустила воздух, словно опасалась: выдохни она резче — внутри что-нибудь рванёт и разнесёт потолок. Про себя досчитала до пяти. В квартире смешались три запаха: переваренной капусты, приторных дешёвых духов Галины Сергеевны с ванильным шлейфом и той самой ссоры, которая уже висела в воздухе — чужой, обидной и неизбежной.
Кухонька была тесная, но казалось, что её почти целиком заняла свекровь вместе со своей внушительной фигурой. Денис стоял у плиты в выцветшей домашней футболке, с полотенцем, перекинутым через плечо. В одной руке он держал сына, другой помешивал что-то в кастрюле. А рядом, будто надзиратель на посту, застыла Галина Сергеевна в неизменном тёмно-зелёном кардигане с блестящими золотыми пуговицами. Лицо у неё было каменное: ни сочувствия, ни улыбки, ни намёка на тепло.
— Гляжу, ты его уже окончательно к плите пристроила, — произнесла она, не столько глядя на Ирину, сколько будто просвечивая её насквозь. — Раньше хоть на выходных мясо на мангале жарил, а теперь пюре размешивает, ребёнка укачивает, тебя с работы дожидается. Просто примерный отец семейства, загляденье.
Ирина сняла перчатки нарочито неторопливо. Этот спектакль она знала по ролям. Ни «здравствуй», ни «как день прошёл». Сначала выпад, потом второй, а под конец — обязательно контрольный.
Она опустилась на стул у окна, там оставалось хоть немного места. Степан, заметив мать, радостно загудел, замахал ручками и захлопал ладонями. Денис тоже улыбнулся — измученно, но по-настоящему.
Не улыбалась в этой кухне только одна женщина.
— Мам, ну правда, хватит, — негромко попросил Денис. Ложка звякнула о край кастрюли. Он крепче перехватил Степана обеими руками, словно прикрылся им от очередной атаки. — Мы же это уже сто раз обсуждали.
— Обсуждали они! — голос Галины Сергеевны натянулся и взвился, как струна. — Вот и дообсуждались. Ты по локти в детской каше, с тряпкой наперевес, а она у нас за ноутбуком — вся такая важная, деловая. «Новая модель семьи», да? Только мне интересно, надолго тебя хватит? И что вырастет из ребёнка, если он с малых лет поймёт: мама у него вечно «на созвоне»?
Этот разговор возникал уже не впервые. С того дня, как Ирина спустя два месяца после родов вернулась на работу руководителем отдела закупок, Галина Сергеевна стала наведываться к ним с пугающим постоянством. Она появлялась, как неисправная сигнализация: вроде причины нет, а всё равно каждый раз заставляет вздрагивать.
Ирина перевела взгляд на Дениса. Он был утомлённым, но злости в нём не чувствовалось. Он действительно справлялся. Пусть иногда не мог сразу вспомнить, куда убрали запасную упаковку подгузников. Пусть однажды ошибся с температурой воды для купания — не настолько, чтобы случилась беда. Зато он был рядом. Не сбегал, не прятался, не делал вид, что младенец — исключительно женская забота. И Степан к нему тянулся: это было заметно по тому, как малыш прижимался к отцу и цепко обхватывал его за палец.