Перед ней сидели двое людей, которые с поразительной уверенностью перекраивали её жизнь под удобную для себя версию. Им было необходимо приписать себе её достижения, иначе Дмитрий слишком уж явно выглядел бы рядом с ней человеком, который годами плыл по течению. Они пытались снова запихнуть Дарью в прежнюю роль незаметной, удобной женщины, только теперь ещё и с ярлыком: «успех обеспечен Дмитрием».
Дарья медленно взяла бокал, поднялась из-за стола и выпрямилась.
— Вы совершенно правы, Галина Сергеевна, — спокойно сказала она. — Этот тост и правда должен прозвучать за вас. И, конечно, за вашего удивительного, единственного в своём роде сына.
Галина Сергеевна решила, что невестка наконец-то сдалась и при всех признала своё «правильное» место. Она торжествующе кивнула, расправила плечи и с видом победительницы сделала маленький глоток вина.
Дарья перевела взгляд на мужа.
— Дмитрий, спасибо тебе огромное. По-настоящему, от всей души. Твой редкий талант устраиваться на приличные места, через несколько недель уходить оттуда с громким скандалом из-за очередных выдуманных тобой «токсичных руководителей», а потом месяцами восстанавливать тонкую душевную организацию с геймпадом в руках — это, безусловно, прочнейшая основа нашей семьи.
Дмитрий закашлялся, поперхнувшись вином. Самодовольство исчезло с его лица так быстро, будто его стёрли тряпкой.
— Пока я работала по четырнадцать часов в день, — продолжила Дарья тем же ровным голосом, — пока одна тянула платежи по нашей общей ипотеке, пока покупала тебе дорогие ужины и стейки между твоими бесконечными карьерными трагедиями и приступами усталости от жизни, ты действительно выполнял важнейшую функцию. Ты хотя бы не вставал у меня на пути.
Она чуть отошла в сторону, чтобы видеть сразу и мужа, и свекровь.
— Твой спокойный энергосберегающий режим, твоё выдающееся умение растворяться в интерьере и становиться частью мебели, пока жена зарабатывает в том числе на твой крафтовый кофе, — это, конечно, мощный тыл. Если бы не твоя лень, я бы, возможно, так и не поняла, сколько могу выдержать, когда опереться больше не на кого.
После этого Дарья посмотрела на Галину Сергеевну. Та сидела с приоткрытым ртом, прижав ладонь к груди так, словно воздух в зале внезапно закончился именно для неё.
— И отдельная благодарность вам, Галина Сергеевна, — в голосе Дарьи появилась холодная металлическая твёрдость. — Вы каждый день, совершенно искренне, ждали, когда я наконец провалюсь. И знаете, это оказалось лучшей мотивацией в моей жизни. Ваше откровенное, злое, высокомерное неприятие меня многому научило. Именно наблюдая за вашим отношением, я очень быстро поняла главное: в этой семье рассчитывать я могу только на себя. Спасибо за такую суровую школу выживания. За вас.
Она спокойно допила сок из бокала и снова поставила его на стол.
— И раз уж вы считаете, что настоящий фундамент здесь — Дмитрий, то с сегодняшнего дня, пожалуйста, на него и опирайтесь. Особенно во всех финансовых вопросах. А то выходит как-то неловко: ваши далеко не скромные просьбы чаще всего закрываю я, а не ваш сын. С этого момента ко мне с подобными обращениями можно больше не подходить.
Галина Сергеевна вспыхнула так резко, что это заметили все сидевшие за столом. Она явно хотела возразить, поставить невестку на место, сказать что-нибудь ядовитое и привычно унизительное, но ни одной подходящей фразы у неё не нашлось.
Дарья взяла со стола ключи от своей машины и на секунду положила ладонь Дмитрию на плечо.
— А теперь мне пора. Утром у меня рабочий созвон, и в отличие от некоторых я к нему действительно готовлюсь. Дмитрий, конечно, в это время ещё будет сладко спать. Ужин я уже оплатила, так что можете не волноваться. А вот такси до дома — за свой счёт. Всем хорошего вечера.
Она развернулась, не дожидаясь ответа, и уверенной походкой вышла из ресторана.