Младший брат Натальи появился в прихожей, с глухим стуком опустил на пол объемный тяжеленный пакет, а на тумбочку бросил связку ключей.
— Уф, ну и неподъемная штука, — бодро выдохнул Антон, стягивая с ног кроссовки. — Стремянку, как и договаривались, забрал у твоего Дмитрия в гараже. Еле в багажник засунул. Заодно увидел: на полке валяются какие-то твои зимние вещи, пылью покрываются. Я их в пакет сложил, чтобы не испортились, и прихватил с собой. Забирай.
Наталья ничего не ответила, только медленно нахмурилась. Свои зимние куртки и теплую одежду она еще в апреле сдала в химчистку, потом аккуратно запаковала в вакуумные чехлы и убрала дома на самую верхнюю полку гардеробной. В гараж к мужу она не отвозила вообще ничего. Эта территория у Дмитрия считалась почти священной и абсолютно неприкосновенной. Жене туда вход был закрыт под видом заботы: мол, там грязь, мазут, мужики дымят, нечего тебе там делать, Наташ, зацепишь пальто, порвешь, а картошку или что понадобится я сам привезу.
— Какие еще мои вещи, Антон? — Наталья наклонилась к пакету и развязала его.
В лицо сразу ударил резкий сладковатый аромат. Дорогой женский парфюм. И уж точно не ее любимый терпкий запах бергамота, который Дмитрий якобы обожал.
Первым из пакета она вытащила ярко-салатовый женский термокостюм для сноуборда. Следом показались горнолыжные ботинки. Маленькие, почти игрушечные. Тридцать шестой размер. Наталья носила уверенный тридцать девятый, и даже при всем желании не смогла бы втиснуть ступню в эти кукольные колодки.
Она застыла над находкой, молча складывая в голове одно к другому: салатовая ткань, крошечная обувь и давние рассказы мужа о суровой мужской берлоге, где все пропитано машинным маслом, бензином и табачным дымом.
— Я пойду руки сполосну, ладно? — Антон, совершенно не замечая, как побледнела сестра, уже снимал куртку. — Чай поставишь? А то после этой шпаклевки во рту будто песок.
— Да, конечно, — ответила Наталья неожиданно спокойным голосом.
Брату она не задала ни одного вопроса. Он был ни при чем. Просто случайно вскрыл чужой секрет и, сам того не понимая, принес ей домой доказательство.
Наталья аккуратно вернула костюм и ботинки обратно в пакет, ногой задвинула его в угол прихожей и потянулась к тумбочке. Гаражные ключи почти бесшумно перекочевали в карман ее домашнего кардигана.
Следующие сорок минут она безупречно играла радушную хозяйку. Заварила Антону крепкий чай, поставила чашку перед ним, кивала в нужных местах и выслушала подробный рассказ о подорожавших стройматериалах, ленивых мастерах и плиточниках, у которых руки росли явно не оттуда. Когда за братом наконец закрылась входная дверь, Наталья не схватилась за телефон и не стала звонить мужу с истерикой.
Она молча надела куртку, сунула ключи глубже в карман, вышла из подъезда и быстрым шагом направилась к гаражному кооперативу, расположенному сразу за их микрорайоном.
Через десять минут Наталья уже стояла перед знакомыми металлическими воротами. Замок поддался легко. Она шагнула внутрь — и невольно усмехнулась.
Никакой брутальной мужской мастерской, насквозь пропахшей солидолом, бензином и железом, здесь давно не было. Полгаража занимал аккуратно организованный склад чужой жизни. И эта жизнь совершенно точно принадлежала женщине.
Наталья стала осматривать помещение без суеты, холодно и внимательно. На прочных железных стеллажах, где, по идее, должны были храниться дрели, перфораторы, болгарки, банки с краской и прочие мужские инструменты, рядами стояли одинаковые картонные коробки с дорогой женской сезонной обувью. На одной из коробок лежали фотографии. С них улыбалась красивая пара в горнолыжных костюмах — мужчина и женщина, довольные, сияющие, явно счастливые.
Только мужчиной на снимках был Дмитрий. Ее муж.
Наталья взяла фотографии и убрала их в карман. После этого продолжила осмотр. Чуть правее к стене был прислонен плотный чехол со сноубордом.
На нижней полке ровной стопкой лежала летняя резина на стильных литых дисках. Наталья присела и внимательно посмотрела маркировку. Пятнадцатый радиус. Дмитрий ездил на массивном внедорожнике, которому требовались огромные девятнадцатые колеса. Эти аккуратные «бублики» явно предназначались для какой-нибудь юркой городской малолитражки.
Рядом с колесами в заводской коробке пылилась дорогая кофемашина, а сбоку лежал сиреневый коврик для йоги.
Наталья подошла к чехлу со сноубордом. Из бокового сетчатого кармана выглядывал кусочек глянцевого пластика, прикрепленный к брелоку-рулетке. Она потянула за него.
Это оказался ски-пасс с модной горнолыжной базы под Киевом. Дата — двадцатое февраля. Наталья прекрасно помнила тот февраль: у Дмитрия на работе якобы случился «жуткий завал», который потом плавно превратился в корпоративный выезд на турбазу. Домой он тогда вернулся усталым, довольным и даже слегка загоревшим.