Из ванной наконец вышел Алексей. Он вытирал лицо полотенцем и, проходя мимо, заглянул на кухню.
— О, мама уже приехала? — удивился он. — А чего вы сидите молча, даже не поздоровались?
Не успел он договорить, как из гостиной донесся глухой шлепок: это на пол упала тряпка. Следом послышались торопливые тяжелые шаги. Через секунду в кухню ворвалась Валентина Сергеевна — раскрасневшаяся, с расширенными от возмущения глазами. Она дышала так шумно, будто только что поднялась пешком на десятый этаж.
— Сынок! — выпалила она и ткнула дрожащим пальцем в Марию, которая спокойно сидела за столом. — Ты только посмотри, кого ты себе на шею посадил! Я к вам с лучшими намерениями, продукты привезла, о вашем здоровье думаю, а твоя жена меня в прислуги записала!
Алексей растерянно посмотрел сначала на мать, потом на жену.
— Мам, подожди… Что произошло? Мария, что ты ей сказала?
— Ничего ужасного, Алексей, — ровно ответила Мария и сделала глоток кофе. — Твоя мама обнаружила пыль на тумбочке и очень взволновалась за твое самочувствие. Я предложила ей поучаствовать и вытереть эту пыль, раз у нее нашлись время, силы и такое горячее желание следить за чистотой. Мы же, как она любит говорить, одна семья. А в семье принято помогать.
— Помогать?! — почти взвизгнула Валентина Сергеевна, прижимая ладонь к груди. — Я должна в чужой квартире уборку устраивать? Я пришла в гости! Я, между прочим, мать!
— Если вы пришли именно в гости, Валентина Сергеевна, тогда зачем проверяете шкафы, тумбочки и полки пальцем? — спокойно возразила Мария. — Гости обычно садятся, пьют чай, разговаривают. А не устраивают ревизию, как санитарная комиссия.
— Алексей! — свекровь резко повернулась к сыну. — Ты слышишь, каким тоном она со мной говорит? Она меня из вашего дома выживает! Нахамила на ровном месте, еще и виноватой меня выставляет!
Алексей устало выдохнул. Плечи его опустились, будто на них разом повесили тяжелый мешок. Он подошел к столу, сел напротив Марии и бросил на нее взгляд — не сердитый даже, а умоляющий.
— Мария, ну зачем ты начинаешь? — тихо сказал он. — Ну протерла бы эту тумбочку сама, это же дело одной минуты. Зачем маму доводить? У нее возраст, давление скачет. Ты знаешь, какая она. Неужели трудно было промолчать?
Мария посмотрела на мужа внимательно. В его глазах читалось не желание разобраться, не попытка понять, кто прав, а кто нет. Там было только одно: поскорее загасить неприятную сцену, чтобы ему снова стало удобно. Чтобы мать перестала кричать, а жена вернулась на привычное место — терпеливой, мягкой, бесконечно уступчивой.
— Трудно, Алексей, — сказала она твердо. — Очень трудно. Я работаю по десять часов в день. В общий бюджет я вкладываю как минимум половину, а часто и больше. Коммуналку оплачиваю я, продукты покупаю я, ужины готовлю тоже я. И в свой единственный выходной я хочу хотя бы немного отдохнуть, а не сдавать экзамен на идеальную домработницу.
— Я тоже работаю! — обиженно вскинулся Алексей.
— Работаешь, — кивнула Мария. — Только почему-то твоя мама никогда не проводит пальцем по тумбочке перед твоим лицом. Все претензии она приносит мне. Как будто порядок в квартире — это не общее дело, а моя врожденная обязанность. Если чистота в нашем доме для нее настолько принципиальна, пусть либо помогает руками, либо оставляет свои замечания при себе.
Валентина Сергеевна картинно ахнула и тяжело опустилась на табурет. Одной рукой она начала обмахивать лицо, другой все еще держалась за грудь.
— Вот как, значит! — протянула она трагическим голосом. — Мое мнение здесь уже ничего не стоит? Мать, которая сына растила, ночами не спала, теперь должна язык за зубами держать и сидеть тихонько в уголке? Дожила, нечего сказать!
— Мам, пожалуйста, успокойся, — Алексей налил воды в стакан и подал ей. Потом повернулся к жене, и в его голосе впервые прозвучала жесткость: — Мария, извинись перед мамой. Ты правда перегнула. Это уже не просто спор, это неуважение к старшим. Она сделала обычное замечание, а ты устроила скандал.
Мария отодвинула от себя пустую кружку. Внутри у нее не было ни вспышки злости, ни желания оправдываться. Наоборот, ее накрыло странное холодное спокойствие. Такое бывает в тот момент, когда человек внезапно понимает: дальше жить по-старому уже невозможно, а назад дороги нет.
— Я извиняться не буду, — произнесла она отчетливо, не повышая голоса. — Мне не за что просить прощения. Я никого не оскорбила.
— Ах, не будешь? — Валентина Сергеевна мгновенно перестала изображать слабость. Ладонь, которой она только что обмахивалась, опустилась. Лицо стало жестким, собранным. Она вскочила с табурета так резво, что позавидовала бы и женщина помоложе. — Ну что ж! Раз хозяйка в этом доме настолько гордая, что ей даже тряпку взять трудно, я сама все отмою! Покажу вам, как нормальные женщины за жильем следят, а не эти ваши белоручки-карьеристки!
С этими словами свекровь решительно направилась к раковине. Там со вчерашнего вечера оставались две тарелки и сковорода. Мария не двинулась с места и не попыталась ее остановить. Она лишь молча наблюдала, как Валентина Сергеевна с шумом открывает кран, хватает губку и принимается с яростью тереть посуду. Каждое движение сопровождалось громким недовольным бормотанием: то про нерях, то про бедного сыночка, которому досталась такая жена.
Алексей, похоже, решил, что буря миновала. Он облегченно выдохнул, будто главное уже случилось: мать занялась делом, значит, конфликт можно считать закрытым.
— Вот видишь, все вроде успокоилось, — шепнул он Марии. — Пусть немного похлопочет, ей это даже приятно. А ты лучше уйди пока в комнату, не подливай масла в огонь.
Мария не стала отвечать. Она поднялась из-за стола и пошла в гостиную за ноутбуком. Работу все равно нужно было закончить, раз уж выходной окончательно испорчен.
Она устроилась на диване, открыла документы и попыталась сосредоточиться. Пальцы щелкали мышкой, взгляд скользил по экрану, но из кухни постоянно доносились звуки, которые мешали отключиться от происходящего. Сначала это был обычный шум воды. Потом добавился резкий звон посуды, глухие удары, хлопанье дверцами шкафчиков, шуршание пакетов и стеклянный перестук банок.
Становилось ясно: Валентина Сергеевна не ограничилась парой тарелок. Она развернула настоящую генеральную уборку.
Минут через двадцать Марии захотелось пить. Она закрыла ноутбук, поднялась с дивана и направилась на кухню. У порога она остановилась.
На столе громоздилась целая гора банок: специи, крупы, чай, сахар, какие-то пакетики и контейнеры были вытащены из шкафов и выставлены в беспорядочную колонну. Валентина Сергеевна, вооружившись мокрой тряпкой, с ожесточением протирала полки, одновременно переставляя все по своему вкусу.
Однако по-настоящему Мария побледнела не из-за этого.