Виктория резко отключилась, даже не попрощавшись.
Дмитрий сидел рядом, опустив глаза куда-то в пол, и какое-то время не произносил ни слова.
— Она теперь злится, — тихо сказал он наконец.
— Понимаю.
— На мамином юбилее из-за этого может получиться очень неприятно.
— Понимаю, — повторила я.
Он снова замолчал. Молчание тянулось долго, тяжело, но потом Дмитрий выдохнул и сказал:
— Ты всё равно права.
За день до торжества я поехала сначала на рынок, потом в супермаркет. Покупала всё вдумчиво, без спешки: кусок хорошего мяса для духовки, крепкие свежие овощи, сливки для крема. Торт я решила сделать сама. Елена Сергеевна особенно любила медовик, а он у меня всегда выходил удачным.
Дмитрий тем временем занимался квартирой: убирал, переставлял кое-что, протирал посуду, а потом съездил за букетом. Купил хризантемы — любимые цветы Елены Сергеевны.
Мы двигались по дому почти без разговоров, но это молчание не было холодным или обиженным. В нём, наоборот, чувствовалось странное спокойствие. Такое бывает перед сильным дождём: воздух будто густеет, становится неподвижным, прозрачным и тревожным одновременно.
Стол я начала сервировать с самого утра, пока гости ещё не приехали.
Когда всё было разложено, расставлено и выровнено, я отошла на несколько шагов и посмотрела на результат. Внутри смешались облегчение и волнение — то самое чувство, когда человек наконец решился произнести вслух то, о чём слишком долго молчал.
Дмитрий остановился в дверном проёме.
— Вот это ваша сторона, а это — наша, — произнесла я, скорее для себя, чем для него.
Фраза словно повисла над столом. Простая. Тяжёлая. Неприятная, но честная.
Дмитрий подошёл сзади, обнял меня за плечи и коснулся щекой моей щеки.
— Всё обойдётся, — сказал он.
Или спросил. Я так и не поняла.
— Обойдётся, — ответила я.
Елена Сергеевна приехала раньше всех. Мы встретили её в коридоре с цветами. Она поцеловала нас обоих, долго ахала над медовиком, гладила пальцами лепестки хризантем и всё повторяла, какие они красивые. Потом прошла в комнату, увидела накрытый стол и замерла.
Наступила пауза.
— А это что такое? — спросила она негромко.
Я объяснила. Коротко, спокойно, без лишних подробностей.
Елена Сергеевна слушала молча, переводя взгляд с одной половины стола на другую. Потом медленно кивнула. Никаких нравоучений, никаких вопросов. Она просто взяла мою ладонь и чуть сжала пальцы.
Виктория с Игорем появились примерно через полчаса. В руках у Виктории был пакет. Я успела краем глаза заметить содержимое: пачка чипсов, колбаса, огурцы. Ровно в стиле её обещанного «чего-нибудь лёгкого».
Игорь вошёл первым и улыбался своей обычной вежливой улыбкой человека, который заранее хочет избежать конфликта.
Они прошли в комнату. Виктория бросила взгляд на стол — и застыла.
— Это ещё что? — спросила она таким тоном, после которого обычно начинается скандал.
— Это ваша половина, а это наша, — ответил Дмитрий. Голос у него был тише обычного, но звучал ровно.
Виктория резко повернулась ко мне.
— Алина, ты сейчас серьёзно?
— Более чем, — сказала я.
На несколько секунд в комнате стало совсем тихо. Виктория посмотрела на Игоря, но тот только неопределённо повёл плечами, явно желая слиться с обстановкой. Тогда она перевела взгляд на мать.
— Мам, ты это видишь? По-твоему, это нормально?
Елена Сергеевна сидела во главе стола, как раз между двумя половинами, хотя чуть ближе к нашей. Она долго смотрела на дочь — внимательно, строго, без привычной мягкости.
— Вижу, — сказала она наконец.
— И тебя это устраивает?!
— Виктория, — произнесла Елена Сергеевна, и в её голосе появилась такая твёрдость, которую за годы брака я слышала всего несколько раз, но запомнила хорошо. — Сядь.
Виктория открыла рот, собираясь возразить, но передумала. С шумным скрипом отодвинула стул, села и демонстративно сложила руки.
— Я хочу сказать тебе одну вещь, — продолжила Елена Сергеевна. — Не для того, чтобы испортить праздник. А потому, что это мой день, и я имею право говорить вслух то, что думаю.
Игорь осторожно опустился на самый край стула.
— Вы оформили ипотеку, — сказала свекровь. — Это хорошо. Это взрослое решение, и я за вас действительно рада. Но ипотека — ваш выбор. Ваше решение и ваша ответственность. Вы не дети, вы понимали, на что соглашаетесь.
Виктория уставилась в столешницу.
— Дмитрий и Алина тоже мечтают о своей квартире. Им тоже приходится откладывать. У них тоже есть планы. И когда ты говоришь, что все расходы на семейные праздники должны ложиться на них, потому что им якобы «особенно некуда тратить деньги», ты просто вычёркиваешь их жизнь из расчёта.
— Мам, я не говорила, что все расходы…
— Именно это ты и сказала, — спокойно, но без малейшей уступки перебила Елена Сергеевна. — Дмитрий мне всё рассказал.
Дмитрий так и не поднял глаз. В этот момент я поняла, что между ним и матерью уже был разговор, о котором он мне не упомянул, и внутри у меня дрогнуло что-то нежное и щемящее.