Те самые деньги, которые мы откладывали на собственное жильё, на будущие квадратные метры. Однажды Дмитрий сел и всё подсчитал. Итог вышел таким неприятным, что мы оба замолчали. Потом ещё долго сидели на нашей съёмной кухне и смотрели кто куда, будто боялись встретиться глазами.
Настоящий перелом случился в конце сентября.
Мы тогда зашли к Елене Сергеевне просто так, без какого-то повода. Сидели на кухне, пили чай. Вскоре появились Виктория с Игорем — «случайно мимо проходили», как они сказали. Хотя у меня уже давно было подозрение, что такие их внезапные визиты к свекрови были совсем не внезапными. Елена Сергеевна каким-то чудом всегда успевала что-нибудь испечь, нарезать, поставить на стол.
Разговор шёл ни о чём: погода, работа, знакомые. А потом Виктория вдруг выпрямилась и произнесла:
— Знаете, я тут подумала. Нам с Игорем ещё очень долго платить за квартиру. Прямо очень. Каждый месяц большая сумма уходит, мы себе почти ничего позволить не можем. А у вас всё-таки полегче: ипотеки нет, таких обязательств тоже. Давайте так договоримся: семейные праздники пока будете брать на себя вы. Покупки, готовка, организация — всё это. А мы потом, когда с долгами разберёмся, вернём. Или как-то иначе отблагодарим.
После этих слов в комнате стало так тихо, будто кто-то выключил звук.
Елена Сергеевна сразу отвела глаза. Она всегда так делала, когда ситуация становилась неудобной и она не понимала, на чью сторону встать.
Дмитрий очень медленно опустил чашку на блюдце.
А я смотрела на Викторию. На её спокойное, почти уверенное выражение лица. Потом перевела взгляд на Игоря. Он сидел рядом с таким видом, будто полностью согласен с женой, но предпочитает молчать, чтобы при необходимости сделать вид, что он тут ни при чём.
— Мы тоже собираем деньги на квартиру, — сказала я.
Виктория только нетерпеливо махнула рукой.
— Ну собираете, да. Но вы же арендуете жильё. У вас нет такого ежемесячного груза, как у нас. Мы реально зажаты со всех сторон.
— Мы тоже не в самой лёгкой ситуации, — ответила я. Голос у меня прозвучал почти ровно.
— Алина, ну ты же сама понимаешь, это вообще разные вещи, — сказала Виктория.
И я сразу услышала в её тоне знакомую нотку. Снисходительную, слегка обиженную. Так говорят люди, которые уверены, что объясняют тебе очевидное, а ты почему-то упрямишься.
Я улыбнулась, поднялась из-за стола и пошла на кухню мыть посуду.
Дмитрий остался в комнате. Сквозь шум воды я слышала, как он что-то тихо говорит. Потом донёсся голос Виктории — громче, резче, с нажимом. Через несколько минут всё затихло.
Домой мы возвращались молча. Уже возле подъезда Дмитрий наконец произнёс:
— Я с ней поговорю.
— Поговори, — сказала я.
Он действительно поговорил. Но, судя по тому, что дальше всё осталось по-прежнему, разговор получился не слишком убедительным.
В ноябре у Елены Сергеевны был юбилей. Шестьдесят лет — дата важная. Праздник планировался домашний, семейный, без ресторана и лишней суеты. Свекровь именно так и хотела: чтобы собрались близкие, спокойно посидели, пообщались, вспомнили хорошее.
Примерно за две недели до юбилея Виктория написала в общий семейный чат:
«Девочки-мальчики, предлагаю вместе скинуться маме на подарок и поделить подготовку стола. Алина, ты же у нас отлично готовишь, возьми на себя основное, хорошо? Мы с Игорем принесём что-нибудь лёгкое. Сами понимаете, ситуация».
Под словом «ситуация» снова подразумевалась их ипотека. Уже даже объяснять не требовалось.
Дмитрий прочитал сообщение, стоя у меня за плечом.
— Алина, — осторожно начал он.
— Что? — спросила я, не поворачиваясь.
— Может, в этот раз просто сделаем? Последний раз.
— Нет, — сказала я сразу.
Он замолчал. Потом тихо уточнил:
— И что ты собираешься делать?
Я несколько дней прокручивала это в голове. Не потому, что сомневалась или мучительно выбирала. Скорее внутри что-то постепенно наливалось, созревало, как болезненное воспаление. А потом в какой-то момент стало совершенно ясно: всё, достаточно.
Не из злости. Не из желания кому-то насолить. Просто появилось очень спокойное и твёрдое чувство: так больше нельзя.
Я открыла личный чат с Викторией и написала:
«На юбилей мамы мы придём. Еду подготовим для себя и для неё. Остальное приносите сами».
Ответ прилетел почти сразу.
«Алина, это что вообще значит?»
Я объяснила коротко. Без лишних эмоций, по сути.
Через минуту Виктория уже звонила. Говорила долго, громко и обиженно. В её речи несколько раз прозвучали слова «семья», «поддержка», «взаимопомощь» и даже «жадность». Я слушала молча. А когда она наконец сделала паузу, сказала:
— Виктория, мы тоже хотим купить своё жильё. Нам тоже нужны деньги. Я понимаю, что у вас ипотека. Но это ваши обязательства, а не наши.
— Но мы же семья! — возмутилась она.
— Вот именно, — ответила я. — Поэтому я говорю тебе об этом честно, а не молчу и не коплю злость.