— Но ты за меня не волнуйся, сынок, как-нибудь протяну. У вас своих забот хватает, вам сейчас тоже непросто…
После того разговора Дмитрий почти весь вечер ходил по квартире, не находя себе места. Чувство вины давило так сильно, что он уже несколько раз открывал приложение банка и подумывал перекинуть матери еще какую-нибудь сумму с кредитной карты.
— Екатерина, она уже немолодая, — попытался он вступиться за Валентину Николаевну, хотя сам ощущал, как где-то внутри поднимается неприятная, ледяная злость. — Вдруг она просто боится лишний раз потратить? Может, копит на всякий случай, на черный день.
— Садись за руль, — отрезала Екатерина, защелкивая ремень безопасности. — Поедем к ней. Сейчас же. Я хочу лично увидеть эти самые пустые макароны. Если у твоей мамы правда шаром покати, мы купим продукты и забьем ей холодильник доверху. Но если она устроила представление… тогда я хочу понимать, что происходит на самом деле.
До обычного спального массива, где жила Валентина Николаевна, они добрались примерно за сорок минут. В машине стояла тяжелая тишина. Дмитрий вел почти машинально, не замечая дороги, а в голове по кругу крутились слова соседки. Неужели он и правда настолько плохой сын, что проморгал момент, когда мать начала нуждаться в самом необходимом? Или Екатерина все-таки права, и за жалобами скрывается совсем другая история?
На третий этаж они поднялись без лишних разговоров. Дмитрий нажал кнопку звонка. За дверью громко бубнил телевизор, но шагов не было. Подождав немного, он достал свой ключ и осторожно провернул его в замочной скважине.
Едва они вошли в прихожую, как им навстречу ударил плотный, аппетитный запах запеченного мяса — с чесноком, специями и чем-то еще пряным. В квартире пахло чем угодно, только не корвалолом, не старческой бедностью и уж точно не вареными макаронами без масла.
— Мам, это мы! — громко окликнул Дмитрий, снимая куртку.
С кухни тут же донесся звон посуды, затем — торопливое шуршание и суетливые шаги. Когда супруги вошли, Валентина Николаевна стояла возле стола и поспешно накрывала полотенцем тарелку. На столешнице рядом красовался наполовину разобранный бумажный пакет из известной службы доставки дорогих продуктов.
— Ой, Димочка, Катюша! Здравствуйте, мои хорошие! — свекровь попыталась изобразить радость, но улыбка вышла натянутой, а взгляд беспокойно метался по кухне. — Что же вы так, без предупреждения? Я тут совсем не готова… Сижу одна, чай без ничего пью. Угостить вас, честное слово, нечем, до пенсии еще целая неделя.
Екатерина вежливо поздоровалась, но глаза ее уже остановились на пакете, из которого отчетливо выглядывала упаковка недешевого фермерского сыра.
— Ничего, Валентина Николаевна, мы сытые, — спокойно произнесла она. — Хотя пахнет у вас просто замечательно. На пустой чай это, признаться, совсем не похоже.
— Так это… это от соседей через вытяжку тянет! — быстро выпалила Валентина Николаевна. — Опять, видимо, мясо жарят, никакого спасу от этих запахов.
Говоря это, она почти незаметно сделала шаг назад, будто хотела заслонить собой большой холодильник.
Дмитрий медленно положил руки на спинку стула и наклонился вперед.
— Мам, мы сейчас из торгового центра, — сказал он глухо. — Там встретили твою Людмилу Сергеевну.
С лица Валентины Николаевны мгновенно сошла вся ее вымученная улыбка.
— Она рассказала, что весь подъезд собирает тебе деньги на молоко, — продолжил Дмитрий, выговаривая каждое слово отдельно. — И что вчера ты возле дома просила хлеб, потому что мы будто бы бросили тебя умирать с голоду. Объясни мне, что это значит? Я каждый месяц перевожу тебе деньги, коммуналку оплачиваю сам. Почему тебе не хватает? Зачем ты ходишь по соседям с такими разговорами?
Валентина Николаевна резко побледнела. По привычке она прижала ладонь к груди и тяжело опустилась на табуретку.
— Ой… сердце прихватило… — простонала она. — Это все наговоры! Соседи злые, старуху со свету сжить хотят… Вот прямо колет, сил нет…
— Сейчас принесу вам холодной воды, — сказала Екатерина ровным голосом. — Заодно загляну, может, в холодильнике хоть кусочек хлеба найдется.
Она быстро направилась к холодильнику. Валентина Николаевна не успела даже возразить.