Он обнаружил в чемодане пару кричащих носков с матрёшками — таких пёстрых, что, казалось, они могли спорить с любым карнавалом.
— Надень хоть раз, — лукаво предложила Анастасия. — А вдруг войдёшь во вкус?
Алексей тут же нахмурился и решительно отложил подарок в сторону: в подобном, по его убеждению, приличный человек не имел права появляться перед людьми. Но Анастасия всегда умела поддевать его строгость так легко и по-доброму, что сердиться на неё было невозможно. Она ворвалась в его размеренный, выверенный до мелочей мир, словно маленький пушистый зверёк: переворачивала привычный порядок, оставляла бумаги не там, где нужно, смеялась без причины, кружила его по комнате, прижималась и тихо мурлыкала от нежности. А Алексей смотрел на неё то с восторгом, то с растерянностью. За что она выбрала именно его? И почему где-то глубоко внутри было так тревожно от мысли, что однажды это счастье может исчезнуть?
Их первая встреча случилась на унылой архитектурной конференции в Киеве. Там дизайнеры один за другим расхваливали свои проекты, а Алексей всё сильнее раздражался. Открытая планировка? Что за нелепость! Санузел за стеклом? Да это же ни уму ни сердцу, к тому же негигиенично.
Он с жаром отстаивал мысль, что нормальное жильё должно быть традиционным: отдельные комнаты, стены, двери, понятная приватность. И вдруг из зала поднялась тонкая рука, украшенная браслетами.
— Говорите! Кто вы? — резко бросил Алексей, обернувшись от доски.
Перед ним стояла хрупкая девушка в джинсах, с толстой косой и маленькой родинкой на щеке.
Позже он много раз вспоминал эту родинку. Боже, как он любил разглядывать её по утрам, когда Анастасия спала рядом, уткнувшись в его плечо. Она всегда засыпала, вцепившись в его ладонь, будто боялась потерять тепло, — близко, доверчиво, по-детски.
— Вы хотите мне возразить? — спросил он тогда почти вызывающе. — Сказать, что я отстал от времени? Что эти новомодные квартиры — великое откровение для архитектуры?
Анастасия тихо усмехнулась и подошла ближе.
— Вовсе нет. Просто такие решения обходятся дешевле и цепляют молодых. Это жильё для мечтателей, для тех, кто пока живёт эмоциями. Ваши проекты разойдутся среди молодых пар быстро, а когда они захотят настоящего семейного уюта, всё равно придут к вам — уже за переделкой. Попробуйте сами пожить в таком пространстве.
Он попробовал. Вместе с ней. И неожиданно ему понравилось. Правда, через несколько лет они всё же перебрались в обычную квартиру: с комнатами, коридором, дверями и отдельной ванной. К тому времени они были женаты уже четыре года.
Алексей часто возвращался мыслями к тому вечеру, когда Анастасия пригласила его в ресторан. Сам этот жест казался вызовом его представлениям о правильности: маленькая, с косой, смешливая, живая до невозможности. Она могла внезапно подойти и при всех обнять его за шею, совершенно не думая о том, как это выглядит со стороны. Алексей смущался, краснел, но ни разу не отстранил её рук.
— Так не делают, Анастасия, — шептал он. — Сядь, пожалуйста.
Она послушно возвращалась на место, но через минуту уже тянулась вилкой к его тарелке:
— У тебя вкуснее. Давай поменяемся!
И они менялись блюдами, оба смеясь, будто это было самое естественное на свете.
С вином у неё тоже всё выходило по-своему. Она брала бокал двумя руками, пила слишком большими глотками, быстро хмелела, заливисто смеялась, а потом могла уснуть почти мгновенно. Алексей укрывал её пледом и долго смотрел на неё, не веря собственному счастью. Такая живая. Такая настоящая. Разве он мог заслужить подобное?
Анастасия была младше его на целых девять лет, и эта разница порой казалась ему пропастью. Он боялся, что однажды она повзрослеет по-настоящему и уйдёт. Не «если», а именно «когда».
— Пойми, Алексей, — любил рассуждать его приятель Иван, — они все сначала ласковые, лёгкие, очаровательные, а потом им становится скучно: начинают пилить, командовать, распоряжаться твоими деньгами, а под конец ещё и избавятся от тебя куда-нибудь подальше.