— Извини, я ненадолго. Просто возьму кое-что из своих вещей, — Анастасия сдержанно улыбнулась и, почти не задерживаясь, прошла мимо Алексея, застывшего в прихожей.
Он вздрогнул, резко обернулся и с явным беспокойством покосился на закрытую дверь спальни.
«Ну и смешной же он, — промелькнуло у неё. — Неужели всерьёз решил, что я сейчас ворвусь туда, устрою сцену, начну визжать и запускать тарелки в стены?»
Ещё три дня назад Анастасия вдруг поняла одну простую вещь: внутри больше ничего не болит так, как должно было бы. Всё будто перегорело. Муж — уже бывший — выбрал кого-то моложе, заметнее, ярче. Словно заменил её, как меняют надоевшее старое пальто на новую вещь из витрины. И квартира, к которой она когда-то относилась почти с нежностью, тоже теперь станет чужой. Она сама расставляла здесь мебель, выбирала лампы, продумывала каждую мелочь, чтобы в доме было тепло и правильно. А теперь, кажется, там поселится Виктория. Именно она будет варить борщ на плите Анастасии, ставить пироги в её духовку, раскладывать баночки со специями, соусники, миски — всё то, из чего когда-то складывался её собственный уют.
Но Анастасия не собиралась ничего выносить назло. И уж тем более не хотела унижаться.
Тащить коробки только ради того, чтобы этой девчонке ничего не досталось? Нет уж. Пусть всё, что связано с прошлым, там и остаётся: салфетки, чашки с инициалами, картины на стенах, милые мелочи, которые больше не имели прежнего смысла.
Когда-то у соседей Анастасии тоже случился развод. Жене тогда было чуть больше двадцати. Она приехала на грузовой машине и вынесла из квартиры буквально всё: посуду, стулья, книги, светильники. Даже лампочки из патронов выкрутила. По-своему отомстила.
Вспомнив эту историю, Анастасия едва заметно усмехнулась. Но сама так поступить не смогла бы. Для подобного нужно кипеть злостью, разжигать себя, захлёбываться обидой. А в ней оставались только усталость, пустота и тяжёлая, вязкая печаль.
Алексей стоял рядом — взъерошенный, в помятых домашних штанах — и молча смотрел, как она опускается на колени перед шкафом и достаёт с нижних полок старые фотоальбомы. Одни она, пролистав, возвращала обратно, другие бережно укладывала в сумку.
— Тапочки надень, — не оборачиваясь, сказала она почти автоматически. — Опять ведь простудишься.
Алексей опустил взгляд на босые ноги, неловко переминулся и вдруг засуетился.
— Анастасия… Может, ты бы в другой день пришла? Я заранее скажу, когда удобно. Просто сейчас как-то не очень… я не один, и…
— Не волнуйся, Алексей, я правда быстро, — спокойно ответила она и даже улыбнулась. — Зачем тебе эти альбомы? Ты всё равно их никогда не пересматриваешь. А новая жена вряд ли будет в восторге от таких воспоминаний.
Он отвернулся и плотно сжал губы.
Ещё по дороге сюда Анастасия прекрасно понимала: внезапный визит Алексею не понравится. Его жизнь всегда была разложена по полочкам — расписания, планы, порядок, заранее оговорённые шаги. Непредвиденные встречи и чужое вторжение в этот аккуратно выстроенный мир он терпеть не мог.
Зато заменить жену, когда прежняя начала стареть и надоела, — это, значит, можно? Можно вот так посмотреть с жалостью через плечо и произнести: «Всё, Анастасия, у меня теперь другая»? И не просто другая женщина, а будто глянцевая кукла — дерзкая, длинноногая, с искусственной идеальностью во всём облике.
Анастасия раскрыла один из альбомов и задержалась на старом снимке. Они там совсем молодые, первая вечеринка. Она — в короткой юбке, с длинными волосами, немного строгая, но всё же улыбающаяся. Алексей — конечно, в костюме. Он всегда был поклонником «классики»: даже в жару выбирал светлый пиджак, рубашку и закрытые туфли. Джинсы? Футболка? Никогда. Для него это было почти неприлично.
И однажды, собираясь в отпуск, Анастасия решила над ним беззлобно подшутить.