— Можете остановиться прямо в квартире Оксаны, — сказала соседка после небольшой паузы. — Думаю, она бы только обрадовалась. Она вас очень ждала. Если, конечно, вам не страшно здесь оставаться.
— А сын её? — спросила Марина.
— Кирилл? Он давно уже за границей, несколько лет как уехал. Ему сообщили, он сразу перевёл деньги на похороны, велел ни на чём не экономить. Только вряд ли приедет. Сейчас ведь такое время тревожное.
Марина хорошо помнила эту квартиру. Когда-то она бывала у Оксаны часто, иногда даже оставалась ночевать. На столе лежал старенький фотоальбом, и в нём — целая жизнь: школьные снимки, их молодые лица, улыбки, те годы, когда всё ещё казалось впереди. Марина листала страницы, смотрела на себя и Оксану — таких юных, красивых, счастливых — и вдруг не выдержала. Слёзы хлынули сами.
Ночью ей приснилась Оксана. Совсем молодая, почти такая же, как на тех школьных фотографиях. Она стояла рядом и тихо сказала:
— Забери кофту. Мне она теперь ни к чему.
Марина очнулась уже под утро, когда за окном серело небо. Сон был настолько светлым и настоящим, что первые секунды она даже не могла понять, где находится и зачем приехала. Потом память вернулась: похороны, Оксана, пустая квартира. Заснуть снова она уже не смогла. Поднялась, включила свет и принялась искать ту самую кофту.
В шкафу аккуратно висели платья и костюмы, на полках лежали ровные стопки белья. Лишь в комоде, среди свитеров и тёплых вещей, Марина нашла её. Узнала сразу — ту самую, о которой говорила во сне Оксана.
Вязать Марину рано научила бабушка. Сначала девочка справлялась с носками и шарфами, потом стала браться за более сложные вещи. Эта кофта, нежно-розовая, с длинными рукавами, когда-то особенно понравилась Оксане. Подруга попросила связать ей такую же, но Марина тогда просто отдала свою. Для Оксаны ей ничего не было жалко.
Теперь кофта выглядела старой: растянулась после стирок, потеряла форму, давно уже просилась на выброс. Но Оксана почему-то хранила её все эти годы. Марина сложила вещь на коленях, не понимая, что с ней делать дальше, и вдруг заметила на полу маленький выпавший листок. На нём был записан адрес воинской части.
Значит, Андрей всё-таки писал Оксане. Возможно, не решился отправить письмо родителям Марины — боялся, что они его вскроют и прочтут. А Оксана… почему она тогда не передала письмо? Из обиды? Из ревности? Из зависти к тому, что Марина поступила в институт? Иначе чем это объяснить? Вот, значит, о чём подруга хотела попросить прощения перед смертью. Видно, этот поступок много лет не давал ей покоя.
Но Марина не чувствовала злости. Прошло слишком много времени.
— Ах, Оксана, Оксана, — прошептала она. — Я ведь простила тебя. Даже не зная ничего, всё равно простила. А уж если бы знала — тоже простила бы.
Потом ей пришла в голову ещё одна мысль: Оксана могла не только скрыть письмо, но и сама ответить Андрею. Написать, например, что Марина вышла замуж. Ведь не просто так Андрей тогда решил не возвращаться в город. Хотя теперь уже какая разница…
Кирилл на похороны так и не приехал. Людей собралось совсем немного: три соседки, Марина и первый муж Оксаны.
На следующий день после похорон Марина сходила на могилу, а потом долго бродила по городу. Она понимала: скорее всего, больше сюда уже никогда не вернётся. Последняя ниточка, связывавшая её с прошлым, оборвалась.
Она заглянула в свой старый двор и долго стояла, глядя на окна квартиры, где когда-то жила. А на соседней улице находился дом Андрея. Ноги будто сами привели её туда. Марина ни разу у него не была, но номер квартиры помнила: двадцать один. Такой же, как у неё. Странное совпадение.
Зачем-то она вошла в подъезд и поднялась на второй этаж. Вот она — дверь с цифрами двадцать один. Звонить Марина не стала. Да и зачем? Андрея здесь давно не было, он жил в другом городе.
Внизу хлопнула входная дверь.